Татьяна Георгиева

Через несколько месяцев, что там, уже недель, добрый город забудется белым и голубым.
Ночь предчувствует снег, ощутимо слабеет день. Обещай мне, пожалуйста, главное: просто быть.
Вовсе не обязательно радовать и сверкать. Если хочешь, молчи. Хочешь — плачь, или негодуй.
Как тебя ни рисуй, ни озвучивай, ни рифмуй, ты — сиреневый ветер, серебряная река.
Ты из жара и нежности, сил и незримых ран, что зовут и горчат, хоть подобны черновикам.
Ты — серебряный воздух, сиреневая река. Только реки всегда возвращаются в океан.
Так устроено жизни премудрое колесо: не для мрака рождается сердце, а для высот. Возвращаются в счастье из льдов и горящих скал, мой сиреневый ветер, серебряная река.

Скоро город забудется белым и голубым, невесомо закружится в улицах снежный блюз…
Обещай мне, пожалуйста, главное: просто БЫТЬ.
Потому что я неисправимо тебя люблю

Варя — фотограф, но это ещё не всё.
В детстве услышала: «Мир красота спасёт».
И представляла: однажды наступит миг,
и бирюзовым цветком засияет мир…
Взрослая Варя считает, что это ложь.
Разве красивое долго убережёшь?
Синяя птица и алые паруса
могут пленять, завораживать, но спасать?!
Розы, как правило, вянут на пятый день,
лето стареет в угрюмости и дожде.
Чудо рассвета вмещается в полчаса,
тают прекрасные лица и голоса…
«Ты слишком хрупкая и быстротечна так,
что мне тобой не наполнитьс…
… показать весь текст …

Так замышлялось с самого начала:
волна взлетала гулко у причала,
хотя, казалось, обещали штиль.
Творилась ночь густа и величава.
Волшебный лес шептал тебе печали
и простирался на десятки миль.

До крови пальцы жалила осока.
Струился снег прицельно, синеоко,
сквозь дымный иней проявлялся храм.
Как в море, в белый лист впадали строки.
Душа, что в теле заперта до срока,
училась усмирять в себе ветра.
… показать весь текст …

Видишь, дядюшка, лето упрямо идёт на спад, сны становятся тоньше, гитара не держит лад.
Бело-желтое яблоко помнит себя цветком… Хочешь чаю с вареньем? А ёжику — молоко.
Говорить будем молча и впитывать волшебство, пусть примерит берёза сентябрь, как лисий хвост.
Август в лодку садится и в руки берёт весло. Станем частыми письмами, щедрыми на тепло.
Трудно осенью высветлить душу и не остыть. Мне б союзника, дядюшка. Можно им будешь ты?
Как бы бури ни зрели, но черствым тебе не стать. Как мне…
… показать весь текст …

Мир нам выдали общий, негласно один на всех,
ни с кого не снимая мерок на этот случай.
Кто-то слышит в нём бурю, а кто-то янтарный смех.
Кто-то скажет неумолимо, что мир беззвучен.
Но последнее спорно. Я верю, что мир звучит,
хоть до встречи с тобой он не смел называться домом.
А теперь у меня есть невидимые ключи,
словно мир перешили, и он стал открыт любому.
Вот продрогший до сердца заметил: конец зиме.
Вот влюблённые в странствия сели в резную лодку.
Отрицающий свет осознал, что из света соткан,
в удивлённые руки берёт разноцветный мел
и рисует, как солнцем вишнвым полна вода…
Ты стоишь на разбуженном морем весеннем пирсе.
… показать весь текст …

Волшебник, до рассвета полчаса, а ночь ещё не размыкала цепи.
Взгляни, там за холмом сгоревший сад. Гектар молчанья. Только боль и пепел.
А это ангел. С мокрого крыла сметает снег. Путь оказался дальний.
Он говорит: «Я всё-таки ослаб, а это моё первое задание:

найти погибший яблоневый сад… Я саженцы несу, в них май и юность.
Здесь время тверже, чем на небесах, и странствие не в шутку затянулось.
Я был бездумно храбрым на слова, но понял, окунувшись в бездорожье,
что ангелы умеют устават…
… показать весь текст …

Ты наверно ошибся, а, может быть, врёт молва:
я совсем не алхимик, ни разу не лекарь, но
я умею предчувствовать краски и рисовать,
оттого мне светло и страшно, что мир цветной.

Да, ты смел и вынослив, но каждому нужен тыл,
колорит и акцент, перспектива и светотень.
Мы нуждаемся в цвете, как в снадобье и бинте,
вот поэтому я и стремлюсь рисовать мечты.

Я и сам не из робких, выдерживал львиный взгляд,
я ковал арбалеты, изведал и пыл, и стыд.
Но ничто не сравнимо с тем чувством, когда зве…
… показать весь текст …

Расскажу, если хочешь. Без пауз, начистоту. Только ты не тревожься, срастается, не болит.
В нашу в гавань заходят высокие корабли, и у каждого первого солнечность на борту. Оттого и сентябрь распахнут, как лёгкий май, что рассыпался солнечный ветер в ладонях мачт. Тихо осень за кадром: «Довольно же вас щадить, завтра будет туманно, а после — придут дожди». Говорить о тебе тяжело. Но молчать — светло, словно утро цветущее в сердце моё вошло.
Этот свет не имеет отсчёта, не знает дна. Так зачем м…
… показать весь текст …