Три светлых облака, несущих зной и вьюгу,
Три горьких опыта, идущие по кругу,
Три вечных стадии познания друг друга,
Три ветхих станции: Мечта, Любовь, Разлука…

Стрелочник, стрелку переведи,
Дай хоть ненадолго нам остаться
На той светлеющей впереди
Наивесеннейшей из станций.

Не верю зеркалам, календарям и вехам,
Не верю времени, которое врачует, —
И острой нежности вагон заполнен с верхом,
А острой жалости — порожняком кочует.
… показать весь текст …

Каждого человека можно выслушать, но не с каждым стоит разговаривать.

Осень мялась на пороге,
Август горестно вздыхал,
Дождь залил к тебе дороги,
Ночь крепчала, день сдавал.
Лес рядился смело в алый,
Охру с желтым применял,
Окрик чей-то запоздалый
Мне послышался. Пропал.
Заходилось сердце в смуте-
То восторг, то душит сплин,
Била горечь, словно прутья.
Как ты? Счастлив ли один?

В одиночестве каждый видит в себе то, что он есть на самом деле.

Разумно было бы почаще говорить себе: «Изменить я этого не могу, остается извлекать из этого пользу».

Иногда так хочется волшебства. Летнего и легкого, словно шелк.
Чтобы не распрыгивались слова, чтоб дождик шел, шел, шел, шел…
Иногда так хочется помолчать вместе («Ты ведь любишь меня, скажи?»)
Хочется немыслимого плеча, чтоб в него не просто поплакать — жить.
Хочется распахнутости во всем. Бешенства от радости бытия.
Чтобы, понимая, что ты — осел, думалось: осел, но вся жизнь — твоя.
Чтобы прикасаться к минутам так, словно ты живешь их на посошок.
Чтоб в углы попятилась темнота.
И — чтобы дождик шел, шел, шел, шел…