От больших на себя надежд, переходите к маленьким над собой победам.

Ну, наконец-то — всё! — срослось, сбылось и сталось.
Ан нет!
Опять «почти» — очередная шалость.

От того, «Что у трезвого на УМЕ», до " того, что у пьяного на языке.» -УМОпомутнение

Секунда «до» — как тонкая грань
между «было» и «будет».
В ней умещается целая вечность
сомнений,
дыхание, застывшее на полувдохе,
и тишина, которая громче любого крика.

Это миг, где будущее ещё не предало,
а прошлое — не стало грузом.
Пустая страница, на которой вот-вот
проступят буквы судьбы.

Секунда «до» — не время, а пространство выбора.
Шаг вперёд или шаг назад —
… показать весь текст …

Тяжести нет места там,
где должно быть светло.
Отпусти.

Вдох.
Тишина.
Чистота.
Свет.
Это и есть прощение.

Никак не пойму: я все ещё молодая или уже нет?…
Маме Джульетты на момент событий, описанных в пьесе, было 28 лет.
Марья Гавриловна из «Метели» Пушкина была уже немолода: «Ей шел 20-й год».
«Бальзаковский возраст» — 30 лет.
Ивану Сусанину на момент совершения подвига было 32 года (у него была 16-летняя дочь на выданье).
Старухе процентщице из романа Достоевского «Преступление и наказание» было 42 года.
Анне Карениной на момент гибели было 28 лет, Вронскому — 23 года, старику-мужу Анны Карениной — 48 лет (в начале описанных в романе событий всем на 2 года меньше).
Старикану-кардиналу Ришелье на момент описанной в «Трех мушкетерах» осады крепости Ла-Рошель было 42 года.
Из записок 16-летнего Пушкина: «В комнату вошел старик лет 30» (это был Карамзин)».
У Тынянова: «Николай Михайлович Карамзин был старше всех собравшихся. Ему было тридцать четыре года — возраст угасания».
Сижу, рыдаю…
Пойду выпью, пока живая.

Молчать и помалкивать — это совсем разные сорта тишины. Молчат осмысленно и гордо. А помалкивают боязливо и расчётливо.

Всех смахнули в MAX, дальше только начинается мракобесия.

Спасибо ценителям!
Слова целителям!
Песен творителям!
Да и просто зрителям!

Изобретателям!
Сайтов создателям!
Клипов снимателям!
Плейкаст-верстателям!

Преподавателям!
Библиотекарям!
Если появятся —
Книгоиздателям!
… показать весь текст …

На экране PowerPoint.

На душе — пустой слайд

АВЕРС

Деревня была странная. Она как будто сошла со страничек рассказов Гоголя об украинской глубинке XIX века. Плетни с глиняными горшками. Огромные цветы подсолнухов, яркими солнышками, выглядывающие из-за изгородей. Яблони и груши со свисающими до земли от обилия сочных плодов ветвями. Крытые соломой беленые домики с маленькими окошками.
Под стать деревне были и её жители — в белых домотканых нарядах с вышивкой у ворота. Они отрывались от работы и с добрыми улыбками провожали идущую по улиц…
… показать весь текст …

Бюрократ — он не дремлет,
бюрократ — он же на стаже:
довод разума не приемлет,
для него нет важнее бумажек.

Худеют дамы, гложет женщин сплин,
Тогда в еду добавить можно тмин.
Он похудеть не быстро помогает,
Но проще это сделать вместе с ним.

Бесполезно париться, если нет в Душе теплоты от пара Любви и параллели с ней.

Самое желанное из лишнего — лишние деньги.

Интересно, в случае неудачи что лучше —
остаться с носом или с пустыми руками?

Начала читать роман Г. Г. Маркеса «Любовь во время чумы». В первый раз! Никогда не читала именно этот роман, но три раза перечитывала «Осень патриарха». Открыв книгу пришла к мыслям: это странно, но по первой фразе действительно можно угадать автора. Ещё не зная сюжета, ты уже чувствуешь его манеру.
Толстой начинается тяжело и обстоятельно, будто сразу расставляет все смыслы. Набоков -легко и изящно, но в этой лёгкости уже таится подвох.
А Маркес. Маркес с первой же строки переплетает прошлое…
… показать весь текст …

Возглавив Тридевятое царство, я оснастил его законами СССР, отчего оно стало процветающим: люди там оказались с неподкупной совестью.

Учитывая выдающиеся заслуги в руководстве Тридевятым царством, народ избрал меня правителем Земли, где я также внедрил законы СССР. Чуда не случилось: толстосумы посадили меня на кол за пропаганду СССР.