И, конечно, весна, и, конечно, все пишут о ней. Ах, бумага — терпи, не получится стать атаманом. Впрочем, выхода нет — в лучшем случае станешь романом, погружающим разум читателя в царство теней. Вероятно, поэтому тени, объёмы презрев, предпочли бы подольше лежать в дорогом межстраничье, новостями делясь, окликая друга друга по-птичьи, обсуждая меню с королями крестей или треф. Или даже бубён. Или даже каких-нибудь пик. Перспектива страниц — статуэтка, балкон, серенада.
Если не за что больше держаться, но, кажется, надо, остаётся одно — научиться держаться за миг. Ведь покой — только сон, равнодушный к полету пчелы возле красного фрукта с насыщенным внутренним миром. И дорогу весне — крепдешинам, шелкам, кашемирам. И хозяйки, радея за быт, намывают полы. Литераторы спорят, разлив по стаканам ситро. Хорошо, на углу отродясь не встречали трамвая. Взяв под мышку батон и веселый мотив напевая, старый ангел, земли не касаясь, шагает к метро.