«Травы, травы, травы не успели От росы серебряной проснуться

«Травы, травы, травы не успели
От росы серебряной проснуться»
Но успел проснуться дядя Вася
И в траве два раза нае. нуться…

Спрошу —
Ну кому оно надо —
Маленькая снежинка —
Как часть Снегопада.
Ответят —
Как часть — Никому —
Разве что только, Тебе, одному…
Молчу —
может быть, есть, чего я не пойму —
То, чтобы только не мне одному…

— Скорей смотрите, мама, папа!
Что на двери я нацарапал,
И мама с папою бегут
Скорей ремни в руках несут.
А на двери смешно, коряво —
«Любовь равно папа плюс мама»

Бегут «Трудовые резервы»
Они догонят «Динамо»,
А их догоняют собаки —
И если догонят — то травмы.
А кошки сидят на деревьях
И делают ставку на Рекса,
Но Рексу сегодня не злится —
Ему догонять неохота,
Он просто бежит чтоб увидеть
Чем кончится бегство спортсменов.
Поэтому кошка Марцелла
Сегодня опять проиграет.
И кот ненавидящий Рекса
Сегодня получит награду…
… показать весь текст …

— На Колыме, где тундра и тайга кругом. Среди замерзжших елей и болоот… — тихо, почти про себя, напевал у себя в дворницкой Степан слова душевной песни. Пес Шарик, он же иногда Полиграф (ну это уж когда больно умничал) на «тундре» начинал жалобно скулить. Тогда Степан прерывался и подтрунивал над псом — «Где тундра? Где тундра? Ищи !» Шарик бросался по дворницкой искать тундру, и, не найдя, заходился жалобным воем… — Эхх, тундра, — смеялся Степан и трепал пса за ухом. Тот жадно ловил руку, облизывал ее и пронзительно и с тоской заглядывал в глаза Степану. И тихо ком подкатывал к горлу …
Так приходила ночь… Оба, не помня себя и времени, незаметно засыпали, плавно уплывая в вату сна, в мир, где все возможно… и виндсерфинг, о котором всю жизнь мечтал Степан… и огромная сочная баранья нога, мечта Шарика… и даже тундра, в которой поди и нет ничего, но которая так загадочно вводила их в мир грез и сна

Бывает проснешься утром, весь такой утренний… с трудом вспомнишь себя вечернего… прочитаешь вечерним собою написанное и скажешь:
— Вечерний! Ты гонишь!
Но вечер приходит, приходит вечерний, и в утро с насмешкой кричит:
— Да не будь мудаком! Сам ты гонишь!