Однажды рыжекосая Гражина
за ржавыми чужими гаражами
на желудевой жиже ворожила,
оставив экипаж с двумя пажами —
картежниками страшными — снаружи
двора жилого дома, на проезжей.
Стрижи кружились, отражаясь в лужах,
и удивлялись: «Надо же! Мы прежде
не видели картежного азарта —
от жара раскалились даже плитки
на влажной мостовой!» Шарахнет карта —
и жалкие Гражинины пожитки
имуществом прожженного жандарма
становятся, сумняшеся ничтоже…
Гражина же, с изрядной долей шарма,
прилежно ворожила. Даже, может,
зажмурившись (неважным было зренье)
кричала: в желудевой темной жиже
бедняжка увидала разоренье —
сбежавших двух пажей, и с ними иже…