,Они лишают наше искусство того, для чего оно предназначено. Опера — это пение, никогда из этого не возникнет драматического театра, и не надо пытаться! Моя подруга Майя Плисецкая мне говорит: надо же что-то новое, новое прочтение… Я ей сказала: вот поставили бы твое «Лебединое озеро» в курятнике, одели бы тебя курицей Одеттой, да ещё лапти вместо пуантов предложили. Я бы посмотрела, что бы ты тогда говорила… В Германии, например, «Риголетто» поставили в городе обезьян. Джильда поёт вся в шерсти. А Бадри Майсурадзе, солист Большого театра, в барселонской постановке «Бала-маскарада» Верди должен был петь, сидя на унитазе. Он отказался. В Новосибирске — Аида в камуфляже… Пока я жива, в моём Центре оперного пения никогда такого не будет. Какое-то сумасшествие. Бездарности прикрывают своё ничтожество хулиганством. На самом деле труднее всего поставить так, как написано. И там проявить индивидуальность. Провести новую идею через спектакль, ничего в нём не искажая. Артиста раскрыть по-другому. Вот это ты попробуй сделать. Но тут уж нужен талант.,