Мы жили врозь — как две реки, Которым не впасть друг в друга,
Как буквы, что в разных книгах, но шрифт у них — близнецы.
Я ждала тебя в шуме вокзалов, в дожде, в полукруге
Чужих городов, где мелькали чужие, не наши, лица.
Ты искал меня в запахе мяты, в разрезе глаз,
В той манере смеяться, что память, как плёнку, царапала.
Нас носило по свету — компас сломался, погас,
И время считало не годы, а сколько в нас боли закапало.
Семнадцать зим заметали следы, что вели друг к другу,
Семнадцать вёсен шептали: «Забудь, не ищи, не надо».
Но где-то в подкорке, в пульсе, в подреберном испуге
Мы несли эту встречу, как бомбу, как яд, как награду.
А потом — подземка. Сырой переход, эскалаторов лязг,
Чужие пальто, сумки, спешка, глаза в пол, ни взгляда.
Ты остановился. И я замерла. Словно лопнула связка
Времён, что держали нас порознь. И рухнула эта преграда.
Я узнала тебя не по фото — по сгибу спины,
По тому, как ты голову чуть наклоняешь, слушая.
Мы стояли в толпе, посередине чужой весны,
И семнадцать лет пролетели, как пыль, как струя, как сущая мелочь.
Ты сказал: «Это ты». Я сказала: «Я знала, что встречу».
И время, хрустя, осыпалось с плеч, как ненужная обёртка.
Ни боли, ни счёта, ни горечи, ни увечий,
Только эхо в груди, что стучит: «Ну, здравствуй. Всё. Семнадцати лет будто не было».
И мы не кидались в объятья — мы просто уткнулись лбами,
Как будто всегда так стояли, как будто не пропадали.
И люди текли мимо нас с чужими, пустыми глазами,
Не зная, что двое из прошлого вечность себе украли.