Казачья быль

(Знаменитое сражение « Иканской сотни»
уральских казаков под предводительством
есаула Серова в 1864 году)

На брегах Сыр-Дарьи, на Каспийских Брегах,
Где скатилася с плеч не одна голова,
Об уральских отважных, лихих казаках
Благодарною памятью ходит молва.

В те далёкие годы был взят Туркестан,
Алимкулу — Кокандскому хану — назло.
Но никто не слыхал про селенье Икан,
Где сраженье впоследствии произошло.

Так примчался однажды казак-следопыт,
Кликнул братьев своих, натянув удила: — Видел я во степи свежий след от копыт —
То кокандская шайка разведкой прошла.

Казакам не впервой побеждать на войне,
Слаще мёда — лететь басурманам вдогон.
И сказал есаул: «Выводите коней!
Мы помчимся в погоню за лютым врагом!»

И несутся они со стрелой наравне
О бандитские спины клинки притупить.
Вдруг глядят — впереди мириады огней!
То несметное войско стоит во степи.

И сказал есаул: «Враг намного сильней.
Нужно каждому быть неприступней скалы!»
Стали воины в круг, положили коней,
Затолкали свинцовые пули в стволы.

Как узрел Алимкул эту горсть смельчаков,
Повелел захватить их немедленно в плен.
Но не знал он приёма лихих казаков —
Нет страшнее ружейного залпа с колен!

То не буря в степи чёрной тучей пылит,
То противник лавиной в атаку идёт.
Но казацкая пуля не мимо летит —
Прямо в сердце врага ненавистного бьёт!

Жарко бились они. Вот и день догорел.
И одежда от пота прилипла к спине.
Не укрыться в степи ни от пуль, ни от стрел.
Долог день, ну, а ночь несравненно длинней.

Тут записку прислал Алимкул казакам:
«Ну, куда же теперь ты уйдёшь от меня?
Никого не обижу, коль примешь ислам.
Дам жену и шатёр, и еду, и коня!»

Ждал напрасно ответа кокандский хитрец —
Казаки не прислали ему ничего.
Лишь по-прежнему метко казачий свинец
Поражал басурманское войско его.

Уж немало вокруг басурман полегло.
Но у хана по-прежнему войска не счесть.
Поглядел есаул и вздохнул тяжело —
И среди казаков много раненых есть.

И сказал есаул: «Тают наши ряды.
А противник на нас наседает стеной.
Нет резона, друзья, дожидаться беды.
Надо нам пробиваться с боями домой».

Ощетинился ружьями славный отряд,
Повернувшись к противнику гордым лицом,
И пошёл, как таран, не встречая преград,
Басурманскую лаву сметая свинцом.

Бесновалась вокруг азиатская степь,
Быстроногие кони хрипели в поту.
Только шла казаков неприступная цепь,
День и ночь за верстой покоряя версту.

Пробегала по телу свирепая дрожь,
И дамасскую саблю сжимала рука,
Но платил и платил неприятельский вождь
Целой сотней за жизнь одного казака.

С беспощадным коварством спускались курки,
Смерть сверкала из-под искривлённых клинков,
Но ушла от погони, всему вопреки,
Непокорная горсть удалых казаков.

Они шли, обессмертив свои имена,
Боевое оружье сжимая в руках,
И примером потомкам на все времена
Их геройская слава сияет в веках.

Октябрь, 2001