(Пьеса в одном действии)

Действующие лица:
• МИГЕЛЬ ДЕ СЕРВАНТЕС — старик с одной рукой, пахнущий чернилами и дорожной пылью.
• ВЕЛИКИЙ ЛОГИК — судья, чьё лицо скрыто маской из безупречно гладкого зеркала.
• АЛЬДОНСА — женщина, несущая пустое ведро, в котором отражается небо.
• ХОР МЕЛЬНИЦ — голоса, напоминающие скрип старого дерева и ропот ветра.

СЦЕНА ПЕРВАЯ: ТРИБУНАЛ ГЕОМЕТРИИ

Пространство сцены — это гигантская шахматная доска, засыпанная жёлтым песком Ла-Манчи. В центре — табурет, похожий на пыточную дыбу. Сверху свисает огромный маятник в форме пера.

ВЕЛИКИЙ ЛОГИК: Мигель, ты обвиняешься в тягчайшем из преступлений. Ты отравил реальность ядом воображения. Ты взял честного безумца и выдал его бред за святость. Зачем ты заставил мир сомневаться в том, что камень — это камень?

СЕРВАНТЕС: (тихо, глядя на свою отсутствующую руку) Когда у человека отнимают плоть, у него вырастают крылья из фантомной боли. Я не сочинял безумие. Я просто перевёл на человеческий язык то, что шептали звёзды, когда земля задыхалась от жадности.

ВЕЛИКИЙ ЛОГИК: Твой герой бил копье о крылья мельниц! Это смешно.

СЕРВАНТЕС: Нет, это честно. Мельница — это единственное чудовище, которое кормит нас хлебом, убивая ветер. Мой рыцарь не воевал с деревом. Он воевал с принципом вращения по кругу. Он хотел, чтобы мир шёл вперёд, а не молол одну и ту же муку векового рабства.

СЦЕНА ВТОРАЯ: СВИДЕТЕЛЬСТВО ЗЕМЛИ

Входит Альдонса. Она ставит ведро в центр сцены. Из ведра льётся ослепительный свет.

ВЕЛИКИЙ ЛОГИК: Женщина, скажи правду. Кем ты была для него? Грязной крестьянкой с красными руками?

АЛЬДОНСА: В его глазах я была тем, чем Бог меня задумал, но забыл воплотить. Он не лгал. Он просто видел сквозь мою кожу мою душу, которая стеснялась своего сияния. Его «безумие» было единственным зеркалом, в котором я не была уродиной. Если истина — это грязь под моими ногтями, то я проклинаю вашу истину. Я выбираю его вымысел, потому что в нём я жива.

ХОР МЕЛЬНИЦ: (скрипуче) Скрип-скрип… Смерть — это факт. Жизнь — это метафора… Скрип-скрип…

СЦЕНА ТРЕТЬЯ: ВЫСШИЙ РАЗУМ

СЕРВАНТЕС: (поднимается, он кажется выше) Послушай, Судья. Ваша «логика» построила тюрьмы, а моё «безумие» построило соборы. Вы измеряете мир циркулем, но забываете, что сердце — это не круг, а бездна.

ВЕЛИКИЙ ЛОГИК: Ты сделал поражение триумфом. Это опасно. Люди перестанут бояться проигрывать.

СЕРВАНТЕС: В этом и есть мой замысел. Победа — это удел солдат. Поражение ради идеала — это удел богов. Дон Кихот — это не человек. Это вирус божественного беспокойства. Я впрыснул его в кровь человечества, и теперь вы никогда не будете спокойны в своих квадратных комнатах. Каждый раз, когда ветер вздохнёт над равниной, кто-то будет видеть в нём великана. И в этот момент человек станет больше, чем просто едоком хлеба.

ФИНАЛ

ВЕЛИКИЙ ЛОГИК: Ты осуждён на бессмертие. Это самая страшная пытка. Ты будешь вечно смотреть, как твои идеи топчут сапогами прагматиков.

СЕРВАНТЕС: (улыбаясь) Пусть топчут. Пыль, которую они поднимут, осядет на их волосах серебром моего рыцаря.

Сервантес делает шаг назад и растворяется в золотом свете. На сцене остаётся только ржавый таз для бритья, который начинает светиться, превращаясь в нимб.

ГОЛОС СЕРВАНТЕСА: (из пустоты) Самое великое безумие — видеть мир таким, какой он есть, и не пытаться увидеть его таким, каким он должен быть.

Занавес падает со звуком захлопывающейся тяжёлой книги.

ЗАНАВЕС.