Из Канады приехал старший брат в гости к младшему брату во Львов. Младший брат его встречает на вокзале. Проходят мимо строения с буквами М Ж Канадец спрашивает Микола, это что такое? Для женщин и мужчин? Не, то при комуняках было, теперь для жидвы и москалей! а как же вы? А мы теперь хозяева в своей стране, нам теперь везде можно!

Умирали тоже спокойно. Бывало, дед какой‑нибудь лет в девяносто пять решал вдруг, что умирает. А и пора уже давно. Дети взрослые, внуки уже большие, пора землю делить, а он живёт. Вот съедутся родственники кто откуда. Стоят. Вздыхают. Ждут. Дед лежит на лавке под образами в чистой рубахе день, два, три… не умирает. Позовут батюшку, причастят его, соборуют… не умирает. На четвёртый день напекут блинов, оладий, холодцов наварят, чтобы справлять поминки по нем, горилки привезут ведра два… не умирае…
… показать весь текст …

Это, может быть, и неэтично,
Но, пожалуй, скажу без прикрас:
Человечество эгоистично
И склерозом страдает подчас.

Коротка беззаботная память
У родившихся в мирной стране.
Хоть приковывай к парте цепями,
Чтоб учили стихи о войне.

В небе кружатся чёрные стаи
С целью — жечь, убивать и крушить.
Человеку, чем меньше он знает,
Тем удобнее что-то внушить.
… показать весь текст …

Раньше мы листали жизнь небрежно, как глянцевый журнал, сейчас заворожённо читаем, словно приключенческий роман, боясь упустить важные для сюжета детали. Всё так волнительно, всё так неопределённо. Конечно хотелось бы полной ясности, но в большой литературе предсказуемость не приветствуется, поскольку лишает интереса к повествованию. Конечно многие согласились бы и на спойлер. Только это невозможно — роман ещё не дописан.
Прочитал в сети размышления неизвестного автора о памяти смертной. Он пише…
… показать весь текст …

Как много можно выбрать разных тем,
Чтоб рассказать, что наша жизнь — «не очень»,
Но ведь она проходит вместе с тем
И с каждым днём становится короче.

Пожаловаться можно на друзей,
Родных, соседей, уличных прохожих.
Найти изъян не сложно ведь совсем,
А вот хорошее, увы, не каждый может.

Или не хочет, словно так заведено,
И механизм не развернуть как будто.
Ведь все не так и все вокруг — на зло,
На то и тратим драгоценные минуты.

Нет девочка, запомни !
Если он Урод?
Значит Урод до конца жизни своей.
И дело не в твоей «негативной» энергии.
Ты ранимая и любящая.
И он сыграл на этом.
Понять и простить?
Нах.
Ты выросла.
И больше не возвращаешься назад.
А он?
Сдохнет и так.
На кладбище не приезжай.
Война же.

Я нужна, когда скучно?
Прикольно.
Но ты вот занудный.
И мне от этого грустно.
Попробуй ещё раз вернуться.
Стать на стульчик.
Прокричать:
«Как скучил!»
Я открою шампусик.
Расскажу всем подружкам.
От того, что стало лучше.
Как нуждаешься во мне, ты, пупсик.

«Не расслабляться!»

Нам нельзя расслабляться. Наш враг и силён, и упрям.
И в отчаянье может решиться на подлость любую.
Злобный западный мир защищает свой дьявольский храм,
Чуя близкий конец и слезу проливая скупую.

Он ещё не готов поражение честно признать.
Но уже не готов на ристалище выйти открыто.
И в истерике брызжет слюной европейская знать,
Потому что уменье отчаянно драться забыто.

Воевать с безоружными — это «халвой не корми!»
Против луков и копий — гранаты, снаряды, ракеты!
… показать весь текст …