ЭразмаФа

Птички, попадая в клетку, смеются тоже, но от бессилия и злобы.

И вышло нам за это дело по ордену, Старшина ведать получил, а я не дожил, накрыло меня снарядом прямо в окопе через пару дней, только я ни капли не жалею, потому что сражались мы и за партию, и за сталина, и за ленина, а умирали за Родину, а Родина у нас такая что за нее и умереть не жалко…

Туман и заря над землей полусонной.
По склонам три женщины шли.
И с маслом янтарным кувшин благовонный
Ко гробу Господню несли.

Улыбкой светлеют суровые дали,
Колючие травы в росе,
И светы небес на земле засверкали
В изгибной речной полосе.

Ты первою шла и молитву шептала.
В душе твоей страх и мечта.
Заря разгоралась, заря обещала:
«Сегодня увидишь Христа!»
… показать весь текст …

Наш мир настолько жесток, что мы боимся даже влюбиться, ожидая повсюду подстав и лжи.

В хвосте Галактики — Солнце. Вокруг маленького Солнца летает махонькая Земля. На Земле живет малюсенький человек. В его крохотной груди — едва заметное сердце. И там — все. Там рай и ад. Великий Бог со Своим Царством и страшный грех со своим хаосом. Там места больше, чем во всей Вселенной.

Слова часто портят то, что хочет сказать Сердце.

Красота проходит. Старость не многим к лицу. Для нее, очевидно, нужно нечто большее, чем красота.

Когда поём мы песни о войне,
То сердце начинает гулко биться.
Мелькают ужас, мысли, страх и лица
Чужих или родных тебе и мне.

Когда поём мы песни о войне,
Плечо к плечу — мы слёз держать не можем.
Навеки до забвенья рейс отложен.
А после песни курим в тишине.

Когда поём мы песни о войне,
Детей своих мы крепче обнимаем.
И цену нашей жизни твёрдо знаем.
И День Победы видится во сне!

Как-то чешский экскурсовод, показывая красоты Праги — он просто светился от гордости за эти красоты, — продемонстрировал нашей группе весьма своеобразный взгляд на историю 1938−45 гг. «Видите, какая она красивая, наша Злата Прага, — говорил он. — Вся сохранилась со Средневековья, все костелы, дворцы. Какие все-таки молодцы наши правители, что они не ввязались в эту мировую войну. Немцы без боев вошли, почти без боев ушли, все осталось в неприкосновенности».
Мне показалось это рассуждением из серии: какой молодец мой папа, когда не стал ссориться со злым дядей, вломившемся в наш дом. Пусть этот бандит ограбил дом и подолгу насиловал мою маму… но ведь он руку ей не отрубил, не изувечил. Какой мудрый у меня папа: все живы и почти целы.
Может, с точки зрения чешского мещанина в этом есть своя правда, но нам, восточным варварам, этого не понять.

В каждом древе распятый Господь,
В каждом колосе тело Христово,
И молитвы пречистое слово
Исцеляет болящую плоть.