вестник

Когда поэт жиреет, его поэзия хрюкает.

Я кое-что понимаю только в литературном успехе. Здесь критерий простой — следующая книга должна отличаться от предыдущей. Не обязательно в лучшую сторону — хотя желательно, — но отличаться.

Чтобы плодотворно спорить, надо в каких-то основных чертах иметь согласие.

Есть такая теория, согласно которой варвары вытесняли более культурные нации с низменных территорий в горы. Так было и на Кавказе, где, на мой взгляд, вообще есть что-то магическое и необъяснимое. В Карабахе можно встретить стариков, которые и читать-то толком не умеют, но в них таится такая мудрость, до которой может не дойти человек, проучившийся во всех университетах мира. Армения для меня вообще — один из центров европейской и христианской культуры.

Зависть и ненависть — родные сёстры из неблагополучной семьи.

Давайте договоримся так: если притесняют евреев, я — еврейский поэт! Если немцев — считайте меня поэтом немецким!

Среди певчих птиц есть одна, у которой нет «своей песни». Это — скворец. Он замечательный «звукоподражатель», вырастающий среди признанных певцов. Беря фрагменты у соловья, дрозда, малиновки, у всех, кого слышит, он прихотливо и прочно соединяет их, превращает в собственную песню. Единственную в своем роде. Вероятность повтора исчезающе мала, как говорят математики, можно пренебречь.

Свою жену Галину Валентиновну дедушка очень любил, хотя… ни разу не видел.

Как правило, в женщине особенно пленителен талант. Я всегда люблю талант. Если есть этот талант к чему-либо, он удивительно одухотворяет всю жизнь, он превращает женщину в какое-то божество. И очень я не люблю высокомерия. Высокомерие и в мужчине, и в женщине одна из самых отвратительных черт, когда человек любит презирать. Это довольно гнусно.

Надо сказать, что Бродский вцепился в вашего отца и не отходил от него, по возможности, ни на шаг. За столом даже есть мешал. И восторгался вслух и громко. А отец ваш стеснялся и немножко не знал, что делать.