вестник

Есть любовь к науке — и вера в науку, это совершенно разные вещи. Есть любовь к поиску и эксперименту, к красоте построений, к таинству творчества. Есть, наконец, восхищение ясностью мысли, преклонение перед силой духа и разума. Но есть наивное, провинциальное, а точнее, дикарское суеверие: вера во всемогущество учёных, в бесконечные возможности научного метода.

В самых обычных, усталых, бестолковых, обозлённых, неотёсанных, грубых или даже бесчестных людях я искал редкостные, добрые, забавные черты — и находил.

Я считаю, что задача редактора не «кататься» на именах, а находить и даже «выращивать» талантливых авторов.

Пауза — чрезвычайно важная нота молчания, а иногда и умолчания. Великие драматические актёры славились умением слушать и держать паузу. В музыке — то же самое. Паузой иногда можно сказать больше, чем любым звукосочетанием.

Графоман над листом бумаги пьянеет, писатель — трезвеет.

Если ваш ребёнок не ладит с окружающими, не надо переживать, что он некоммуникабелен или асоциален. Порадуйтесь тому, что он асоциален, потому что гиперсоциализация — это гораздо более опасно. Приходит время одиночек. Для меня очевидно, что сегодня люди, которые активно интегрированы в социум, — это люди отстающие. Ничего не поделаешь, потому что в этом социуме добра нет. Это условный «Титаник», понимаете?
Дело даже не в бесполезной трате ресурсов, а она есть безусловно, тут самое важное зло — это навык приспособления. Я вечно спорю с людьми, которые утверждают, что главная черта человека — это адаптивность. Очень хорошо ответил Фазиль Искандер в интервью Игорю Свинаренко на вопрос, чем умный человек отличается от мудрого. Он сказал: «Умный понимает, как устроен мир, а мудрый может действовать вопреки этому». Приспосабливаться необязательно. С моей точки зрения, пришло время фриков, одиночек, отдельных персонажей.

Китайская экономика — это не пруд, а море: ливень может размыть пруд, но не нанесёт вреда морю.

В популярности всегда есть оттенок пошлости. Известность — дело другое. Известность может быть и вполне заслуженной, к известности и относятся с пиететом, а не с писающей кипятком фамильярностью.

Жить полной жизнью вопреки бедности — значит, победить бедность.

Нет более скучных и унылых людей, нежели упорные каламбуристы. Вот ты разговариваешь с ним, разговариваешь и вдруг замечаешь по особому блеску глаз, что он тебя совершенно не слышит, что он слушает не тебя, а слова, да и то не все, а одну только фразу. Он случайно выхватил её из текста и теперь выкручивает ей руки и ноги, тасует суффиксы и приставки, выворачивает наизнанку корни. Лихорадочная механическая работа совершается в его усталом мозгу. И когда, наконец, каламбур готов, он выпаливает его как последнюю новость, огорашивая тебя в середине слова, и приходится вымучивать вежливую улыбку, тихо сожалея о смысле недосказанного. А твой собеседник уже вновь наготове, нацелил уши, навострил когти, ни минуты простоя и отдыха…