вестник

Я знаю, что это кому-то кажется страшным позором, но у меня никогда не было ощущения, что я принадлежу к какой-то национальности. Я не говорю по-армянски. С другой стороны, по-еврейски я тоже не говорю, в еврейской среде не чувствую себя своим, И до последнего времени на беды армян смотрел как на беды в жизни любого другого народа — индийского, китайского… Но вот недавно на одной литературной конференции познакомился с Грантом Матевосяном. Он на меня совсем не похож — он настоящий армянин, с ума сходит от того, что делается у него на родине. Он такой застенчивый, искренний, добрый, абсолютно ангелоподобный человек, что, подружившись с ним, я стал смотреть как бы его глазами. Когда я читаю об армянских событиях, я представляю себе, что сейчас испытывает Матевосян. Вот так, через любовь к нему, у меня появились какие-то армянские чувства.

Для выполнения сложной работы не обязательно нанимать много людей. Количество никогда не компенсирует таланта, а два человека, которые чего-то не знают, ничуть не лучше такого же одного.

Бог — истина для сердца, гипотеза для разума.

Когда художник слишком долго заставляет себя сознательно снижать планку — ради массовости, кассовости, попадания в тон времени и по тысяче других причин, — он в конце концов теряет способность взять свою обычную высоту.

Маниловщина — это если рядом обломовщина.

Моряки спорят о том, кому стоять за штурвалом. Они не дают себе отчёта, что настоящим штурманом может быть только тот, кто изучит особенности погоды в разные времена года, овладеет искусством ориентироваться по звёздам, учитывать направление ветра, постигнет другие умения, необходимые для его ремесла.

Смысл жизни художника — не умереть после смерти.

Есть любовь к науке — и вера в науку, это совершенно разные вещи. Есть любовь к поиску и эксперименту, к красоте построений, к таинству творчества. Есть, наконец, восхищение ясностью мысли, преклонение перед силой духа и разума. Но есть наивное, провинциальное, а точнее, дикарское суеверие: вера во всемогущество учёных, в бесконечные возможности научного метода.

В самых обычных, усталых, бестолковых, обозлённых, неотёсанных, грубых или даже бесчестных людях я искал редкостные, добрые, забавные черты — и находил.

Я считаю, что задача редактора не «кататься» на именах, а находить и даже «выращивать» талантливых авторов.