Татьяна Толстая

«Чужой» он и есть чужой. Что в нем
хорошего? А свой — он теплый. У него и глаза другие. Свой — он немножко как ты сам…***

Капустный пирог надо построить так, чтобы капуста, при нарезании, из него прямо вываливалась. А тесто чтобы было тонкое.
Тогда на маленькие порции нарезать не очень получается. Подхватишь кусочек с противня, а начинка прямо вся обрушится; стоишь, подбираешь: капустка там, яйца крутые.
Маленького кусочка не получается — сойдет и большой. А раз уж большой отрезался, — чаю, что ли, заварить к нему хорошего. Цейлонского. А к этому чаю еще, что ли, кусок пирога отпилить. Зачистить этот юго-восточный…
… показать весь текст …

Вот женщина посылает мужчину в магазин, а ещё хуже — не целенаправленно, а «забеги на обратном пути».
«Купи кефиру однопроцентного, но не Простоквашино, а Домик… Молока бутылку, но не долгоиграющего, а на холодных полках, скоропортящееся. На дату смотри! Сосисок возьми полкило, венских дымовских. А микояновские не бери. Кофе кончается, так что прихвати пачку. Президент мы пьем, не спутай! А на Лаваццу не соблазняйся, она вся подделанная! Кочанчик капусты. Не спутай её с китайским салатом! Они с…
… показать весь текст …

… жили-были когда-то синонимы: «хороший, прекрасный, ценный, положительный, выдающийся, отличный, чудесный, чудный, дивный, прелестный, прельстительный, замечательный, милый, изумительный, потрясающий, фантастический, великолепный, грандиозный, неотразимый, привлекательный, увлекательный, завлекательный, влекущий, несравненный, неповторимый, заманчивый, поразительный, упоительный, божественный», и так далее, и так далее. И что же? — осталось только «крутой». Реже — «клевый».

/Татьяна Толстая. «На липовой ноге/

Какое такое счастье? Неблагодарный, ты жив, ты плачешь,
любишь, рвёшься и падаешь, и тебе этого мало?
Как?.. Мало?! Ах так, да? А больше ничего и нет…

— В русском алфавите есть буква Ъ. Твердый знак.
— Как она звучит?
— Никак.
— Совсем?
— Совсем.
— Тогда зачем она?
— Это такой вид молчания, Эрик. В нашем алфавите есть знаки молчания.

ПУСТОЙ ДЕНЬ

Это утро не похоже ни на что, оно и не утро вовсе, а короткий обрывок первого дня: проба, бесплатный образец, авантитул. Нечего делать. Некуда идти. Бессмысленно начинать что-то новое, ведь ещё не убрано старое: посуда, скатерти, обёртки от подарков, хвоя, осыпавшаяся на паркет.

Ложишься на рассвете, встаёшь на закате, попусту болтаешься по дому, смотришь в окно. Солнце первого января что в Москве, что в Питере садится в четыре часа дня, так что достаётся на нашу долю разве что кло…
… показать весь текст …

Жениться — это не только оладьи да вышиванье, да по саду-огороду прогулки рука об руку, это ж портки снимать

Ночью не спалось, пошла пить кофе и жрать крекеры с сыром. Преступно вкусно! Решила проверить, насколько преступно — ишь, горгонзолу, да в пост! Не уготовано ли мне койко-место в аду? Не покаяться ли?
Гугл — наше всё, нашлась страница с рекомендациями для исповеди. Почему-то только для женщин.
Нашла свой грех под номером 136.
136. Страдала чревоугодием, даже вставала есть и пить ночью.

Заинтересовалась, что ещё делаю не так?
А вот:

436. Праздновала Новый год, одевала маски и непристойную…
… показать весь текст …

Человек есть перекресток двух бездн, равно бездонных и равно непостижимых: мир внешний и мир внутренний.

Нет худшего врага, чем равнодушие! С молчаливого согласия равнодушных как раз и творятся все злодейства. Ты ведь «Муму» читал? Понял притчу? Как он всё молчал молчал, а собака-то погибла.

Бывают странные сближенья

Как-то раз, давным-давно, я купила стиральную машину какого-то скандинавского производства, шведскую, наверно; у них тогда была маркетинговая мода на панибратство.

В инструкции для пользователя — на почти русском языке — стиральная машина обращалась ко мне на «ты» и разговаривала доверительно. «Здравствуй! Я — твоя стиральная машина. Прежде чем начать мною пользоваться, внимательно прочти инструкцию до конца».

Я прочла. «Спереди у меня расположены четыре кнопки и два…
… показать весь текст …

Разговор о Боге либо так бесконечно сложен, что начинать его страшно, либо, напротив, очень прост: если ты хочешь, чтобы Бог был, — он есть. Если не хочешь — нет. Он есть всё, включая нас, а для нас он, в первую очередь, и есть мы сами. Бог не навязывается нам, — это его искажённый, ложный образ навязывают нам другие люди, — он просто тихо, как вода, стоит в нас. Ища его, мы ищем себя, отрицая его, мы отрицаем себя, глумясь над ним, мы глумимся над собой, — выбор за нами.

Я вот думаю, что термин «народность» в применении к русскому народу содержит, в свою очередь, три важнейших черты, три понятия. Это — Удаль, Долготерпение и Авось. Сошлись эти черты вместе — есть русский народ, не сошлись — нет русского народа.

Любишь, любишь человека, а потом смотришь — и не любишь его, а если чего и жаль, то не его, а своих чувств — вот так выпустишь их погулять, а они вернутся к тебе ползком, с выбитыми зубами и кровоподтёками.

ПУШКИНИСТИКА

В «Капитанской дочке», в самом начале, замечательна та стремительность, с которой Пушкин вводит в текст персонажей; ну, первым, понятно, открывает глаза рассказчик, Петруша Гринев, и тут же, сразу, в десяти строках, выстраивает иерархическую модель своего детства: отец, матушка, Савельич, француз.
А дальше, уже в целых двадцати строках, он рассказывает историю француза, мосье Бопре, от момента его появления в доме батюшки до того момента, как его прогнали со двора. Чем занимался…
… показать весь текст …

Мучать надеждой — нельзя.

Испанский пляж, суббота, отлив, густая толпа.
На песке, тонком, как соль нулевого помола, вплотную друг к другу разостланы полотенца, покрывала, подстилки; по углам они прижаты сандалиями и сумками.
Сотни лежат впритирку, сотни ходят по краю воды взад-вперед, загорелые и белые, всех возрастов; вон и инвалида вывезли на кресле с большими колесами, — подышать океаном, посмотреть, как серебрится и слепит волна, как идут облака.

В лужах, оставленных отливом, маленькие дети немедленно строят прист…
… показать весь текст …

По правде говоря, хотелось любви, да она и была, потому что любовь всегда есть, вот тут, в тебе, только не знаешь, с кем ее разделить, кому поручить нести чудесную, тяжелую ношу, — тот слабоват, и этот скоро устанет, и вон те, — бежать от них прочь, пока тебя не расхватали, как пирожки с повидлом у «Детского мира», бросая пятачок и заворачивая свою добычу в промасленную бумажку.
Да, хотелось чего-то такого — тяжелее Валериевых гирь и легче доморощенных крылышек Гарика, хотелось уехать или уйти, долго говорить, а может быть, слушать, и воображался кто-то неясный: спутник, друг, прохожий, и мерещился путь: ночная тропа, запах прели, капли с мокрых кустов, смех в темноте, и огонь впереди: деревянный дом, и вымытый пол, и книга, в которой про все написано, и всю ночь, до утра — шум высоких, невидимых деревьев.

…Для меня единственный способ совладать с унынием любой действительности — опоэтизировать ее. Я это люблю и, смею надеяться, умею делать. А поэтизировать бодрую, конструктивную пошлость мне не с руки. Мне ближе Гюбер Робер, французский художник, — певец искусственных руин, поросших мхом. Или — ближе к русской жизни, — то, что называется «поэзией умирающих усадеб». Чтоб было все слегка кривое и поросшее лопухом. Вы видели на рынках — у южан фрукты расположены красиво, продуманно, ковром: тут пира…
… показать весь текст …