вестник

Радость сближает, а горе сплачивает.

С каждым годом я чувствую, как армянская кровь во мне густеет. Я обрёл гармонию, когда понял, что принадлежу армянскому народу. Это было важно для того, чтобы двумя ногами стоять на земле. Раньше я никогда не думал, что подобное вообще имеет значение. Какая разница, к какому народу ты относишься? С одной стороны, действительно, все народы хороши, а с другой — корни важны. Без корней человек как перекати-поле.

Искусство, создаваемое для двенадцати человек, со временем становится достоянием двенадцати миллионов.

Не мудрость наших предков учит нас, а их безрассудство.

Каждый раз, когда я узнаю, что кто-то не любит химию, оказывается, его преподаватель не горел своим предметом и заставлял детей зубрить учебник. А если преподаватель задаёт вопросы, например почему Марс красный, — и рассказывает, что всё дело в трёхвалентном железе, что кровь по той же причине красная. А есть ещё пауки, у которых кровь голубая. Почему? Потому, что там вместо ионов железа — ионы меди. Если рассматривать такие вещи, получается дико интересно.

Весёлость преобладает вследствие дефективного мозга, и из этого же проистекает слабость интеллекта.

Каждое исключение из правил — свидетельство несовершенства этих правил.

Высокомерие — эта самая несимпатичная форма проявления глупости.

Когда моей дочке было шесть лет, её учителя приглашали родителей, чтобы те презентовали свои профессии и у детей с раннего возраста перед глазами была палитра выбора пути, по которому можно пойти в будущем. Я рассказывал, кто такие кристаллографы, — и через полчаса все эти шестилетние дети говорят, что тоже хотят быть кристаллографами. Мне приятно. Не знаю, почему в школе не делают так, чтобы после уроков физики все хотели быть физиками. После урока химии — химиками. Зажечь — это самое главное. Я верю в самообразование, и если зажечь интерес, то дети этого никогда не забудут — и будут читать и развиваться всю свою жизнь.

Математика — это искусство называть разные вещи одним и тем же именем.

Выбирая для себя книгу, заглядывайте на последнюю страницу — туда, где указан тираж. Хорошие книги обычно не издают тиражом свыше пяти тысяч.

Снисходительность вовсе не превосходство, а форма равнодушия.

Долгая спортивная карьера складывается не из падений и взлётов, а из спусков и подъёмов.

Разочарование всегда вызывает чувства более сильные, чем надежда.

Экономические взгляды правительства крайне просты: «Всё, что движется, обложить налогами. Если оно и после этого движется — регламентировать. А если уже не движется — субсидировать».

Сочувствие — общественно приемлемая форма назойливости.

Черпать знания можно из разных источников, но употреблять надо всё-таки из чистых.

Тот, кого однажды купили, потом уже продаёт себя сам.

Самый глубокий русский писатель — омерзительно «нестилистичный» Достоевский. От составления слов тошнит — а суть впечатляет.

Бей баклуши — спасай Россию!