вестник

Мысли умного человека, с которым несогласен, не раздражают. Раздражают мысли глупого человека, с которым согласен.

Чем меньше собачонка, тем заливистее лает.

Арцах — не ширпотреб. Это индпошив. Это не анталийские пляжи, а место для тех, у кого есть мозги, душа, внутреннее содержание, ценностный багаж, эстетический взгляд.

Наука не сводится к сумме фактов, как здание не сводится к груде камней.

Высоцкий и Шукшин — две стороны одной медали, две стороны нового народа — городская (Высоцкий) и деревенская (Шукшин). Из их сравнения видно, насколько городская струя гениальнее, бескорыстнее, прямее, правдивее, разнообразнее деревенской. Высоцкий гораздо больше способен понять Шукшина и перестрадать с ним его путь, чем Шукшин понять и полюбить путь Высоцкого.

То, что не имеет конца, не имеет и ценности.

Армения — самая большая страна в мире, если её погладить утюгом.

Человек не может чувствовать ненависть к самому себе. И если даже мы лишаем себя жизни, то это случается оттого, что мы слишком её любили и не можем переносить её, если она становится слишком мучительной и несносной.

В России иметь характер — уже акт гражданский.

И всегда хотелось мне выпустить такую книгу, чтоб все рассказы в ней были разные — даже если у меня есть и сходные. Потому что сборник рассказов представляется мне не в виде строя солдат, или производственной бригады, или даже компании друзей или семейства за столом, а в виде собрания самых различных людей, по которым можно составить представление о человечестве в целом.

Щедрость — это лишь форма власти.

Стихотворение как совокупление. Надо кончать вовремя.

Почему почти любой редактор (за исключением уж самых мудрых, образованных и терпимых) редактирует практически всё попадающее к нему? Потому что человек психологически не в состоянии сознавать свою ненужность и бесполезность: в нём живет потребность в самоуважении, самоутверждении, сознании своей значимости. Наш писатель (без наличия чинов и постов) бесправен и беззащитен перед лицом издательства. Настаивая на поправках, редактор утверждает себя как хозяин литературного процесса.

Книги, не заслуживающие медленного чтения, не заслуживают вообще, чтобы их читали.

Непростительно было бы умолчать о таком государстве, коего пределы после Парфии были пространнее всех царств. Ибо Армения простиралась от Каппадокии до Каспийского моря.

Критика — это литература второго рода. Если литература так или иначе питается реальностью, то критика — уже литературой.

Путешествия бывают разные. Из одних увозишь запас наблюдений, другие толкают на размышления, третьи пробуждают работу памяти. А память человека — удивительное явление. Кажется, что всё забыто, давным-давно ушло в небытие. А оказывается, нет. Незначительный толчок, один какой-нибудь факт — и начинается цепная реакция воспоминаний, и до мельчайших деталей воссоздаётся давно прошедшее.

Нобелевская премия постепенно превращается в пенсию для любимцев американского народа. Она больше не служит тем целям, для каких когда-то была заявлена, а в условиях однополярного мира превращается в приз местного значения.

Искусство — это не то, что вы видите, а то, что вы заставляете увидеть других.

Неполнота знаний в сочетании с решимостью поступков гибельна.