Любовь к другому измеряется только одной мерой — твоей готовностью оставить его в покое.

Я крепко прижимала ладони к глазам, пытаясь затолкнуть слезы обратно.

Поплакала, конечно, и пошла дальше, как положено хорошей девочке, которая в конце сказки получит свое. Вне зависимости от того, чего ей самой хотелось.

Однажды, когда одну из драгоценных нитей твоего сердца обрубят, все остальные тоже повиснут.

И при этом я очень сильно его любила. Очень. Можно разные слова подобрать, я умею, но вот о нём — горло сводит и получается только вымученно — очень. Очень. Очень.

В моей жизни будут разные мужчины, и каждый из них вызовет новые оттенки любви, словно у цветка раскроется еще один лепесток, а когда уйдет, останется со мной навсегда, и я стану ярче, восприимчивее, сильнее. О да, к шестидесяти годам я буду неотразимо многогранна. Если кто-нибудь захочет на это посмотреть! Спасибо милый за то что ты был со мной. А сейчас я иду дальше. А ты сейчас с этой своей девушкой, а я тут сижу одна в идиотской позе и пытаюсь найти у себя внутри что-нибудь живое, не имеющее к тебе отношения.

Возраст женщины определяется по соотношению в ее сумочке объема косметички и объема аптечки.

«И нет ничего забавнее женщины, не увидевшей своих цветов. Быстрый взгляд на руки, такой же, каким раньше встречала папу с работы — что принес? — и сразу же отводит глаза: и не ждала, в общем-то, не очень-то и хотелось… Со временем она научится смотреть пришедшему только в лицо, но первые пять секунд все равно будет надеяться, каждый раз, с каждым.» (Горький шоколад)