Какая моя самая большая победа? Я научилась не жалеть. А не жалеть — значит верить. Открывать сердце. Горжусь всеми пролитыми слезами. Их соль действительно лечит. Не сразу, конечно, это же не внутривенное обезболивающее. Но со временем то, над чем ты когда-то плакал, обязательно утрачивает былую остроту — воспоминание становится легким, как тополиный пух. И вдруг осознаешь, что плакать не вредно, а необходимо. Чаще всего слезы избавляют от необходимости размышлять, объяснять, доказывать

Когда мне частенько бывает хреново, для меня это всегда сигнал, что пора двигаться дальше. Люди годами пытаются понять, почему им хреново, приспособиться к этому. Я же просто выдвигаюсь далее. И — проходит. По кухонной философии, убегая, ты не решаешь проблем, нужно научится переживать это состояние — когда тебе хреново. Я так не считаю. Жизнь — процесс скорее динамический, нежели статический, и, перестав меняться ты погибаешь. Так что я не бегу, я двигаюсь дальше.

В жизни всегда масса причин, чтобы не делать чего-то:
не бороться, не рисковать, поджать лапки и скиснуть, когда нужно бороться и достигать.
Всегда вперед!
Разочарование от несделанного — самое большое разочарование.

Молчание молчанию рознь: одни молчат от непонимания, другие — слишком хорошо все понимают, и потому молчат.

Он почему-то думал, что я от него завишу: что мне важно знать, что он ест, с кем он есть, как он думает и как дышит. Что стихи лишь ему, лишь о нем, для него, да и только, что он стал половинкой, сердечком и частью, апельсиновой долькой.

Он почему-то думал, что я без него застыну, что мне обязательно нужно гладить родную спину, что я глина — из которой он вылепит своего сына. Что любовь — это рынок, вокзал, или зона почище ГУЛАГа, — вроде пан, да пропал, уже нищий, никчемный бродяга.

Он почему…
… показать весь текст …

Именно наше несовершенство, наши недостатки притягивают нас друг к другу.

Я люблю и любима!!! А остальные мимо… мимо… мимо…

«Любовь уходит по английски, её уход непостижим,
И так недавно самый близкий становится совсем чужим…
Так исчезает постепенно рисунок четкий на песке,
И на запястьях вздулись вены, и жизнь моя на волоске…»