Авраам сказал: «Вера — это все!»
Моисей сказал: «Свобода — это все!»
Христос сказал: «Любовь — это все!»
Фрейд сказал: «Секс — это все!»
Маркс сказал: «Деньги — это все!»
Эйнштейн сказал: «Все относительно»
Вывод: сколько евреев — столько и мнений!
Дочь моя пришла со школы,
полный ранец за спиной.
Еле топает по полу.
— Мой ребенок, что с тобой?
— Это что за муки ада?
Я так больше не могу!
— Что случилось, мое чадо,
может я чем помогу?
Дочь ко мне подходит ближе:
— Я хочу тебя спросить.
Разве в школе нету книжек,
Чтоб из дома не носить?
В жизни я не новобранец,
Твой папаша твердил тебе с детских лет:
«В жизни, детка, не главное — звон монет.
В жизни, детка, есть вещи куда поважней,
В жизни деньги — последнее дело, ей-ей!»
Но что такое советы, и что тебе в них,
Если вдруг подвернулся престижный жених,
И пришел тот час, когда встал вопрос:
Либо деньги всерьёз, либо счастье всерьёз.
Ты в порядке, не так ли? В твои двадцать семь
Ты имеешь всё, пожалуй, кроме проблем,
Имеешь внешность, манеры и выгодный брак,
Ты взяла своё, но всё же что-то не так…
Быть мамой девчонок, конечно, не то:
Там куклы, посудка, больничка, лото,
Там пышные платья и косы до пят
Тебе ж подарил Бог пацанят.
Твой дом украшают не вазочки роз,
А киборг-убийца, что сын твой принес,
Найдя его в луже у дома родного,
Почистил, помыл: и теперь он как новый.
Нет, это не хлам, и не смей убирать!
Ты хочешь военную базу сломать?
Ты хочешь снести самолетный ангар?
Одумайся, женщина! Это ж кошмар!
Ты в бой поведешь оловянных солдат,
Будь смелой и дерзкой, ни шагу назад!
Красивая женщина — это профессия.
И если она до сих пор не устроена,
ее осуждают и каждая версия
имеет своих безусловных сторонников.
Ей, с самого детства вскормленной не баснями,
остаться одною, а, значит, бессильною,
намного страшнее, намного опаснее,
чем если б она не считалась красивою.
Пусть вдоволь листают романы прошедшие,
пусть бредят дурнушки заезжими принцами.
А в редкой профессии сказочной женщины
есть навыки, тайны, и строгие принципы.
Идет она молча по улице трепетной,
сидит как на троне с друзьями заклятыми.
Как вырос ты, ты строен и красив.
Как ты умен, твой бизнес процветает.
Здоровьем Бог тебя не обделил
И только… Мама вот твоя хворает.
А ты не знал? Иль может, позабыл?
Она обмолвилась по телефону.
Ее б ты в санаторий положил,
Ведь не составит по деньгам урона.
Ей отдохнуть бы, нервы уж сдают,
Разъехались сыночки по России.
Она с гостинцем приезжала тут,
Ты знал, но вот дела другие были.
Из города уехал с ветерком,
А вот у Мамы сердце прихватило,
Можно в меру быть добрым и в меру скупым,
Можно в меру быть умным и в меру пустым,
Можно в меру смеяться и в меру шутить,
Но никак не получится в меру любить.
Можно много стараться быть лучше других
Можно ветру отдаться пока он не стих
Можно в меру страдать, даже в меру пожить.
Но никак не получится в меру любить.
Когда любовь приходит с неба, увидит тот, кто слеп.
Не надо ей тепла и хлеба, она — тепло и хлеб.
И даже если крест предложат, пойдет на крест она,
Любовь одна спасти нас сможет, одна любовь, одна.
Можно как-нибудь верить и как-нибудь ждать,
И в закрытые двери полжизни стучать,
Осенний сад. Промокшая скамейка.
И листья подметает не спеша
Усталый дворник в ветхой телогрейке.
А под скамейкой съёжилась душа.
Да, да, душа. Обычная, вот только
Промокла и от холода дрожит,
И вспоминает, как хозяин колко
Сказал ей: «Ты мешаешь жить.
Болишь по каждой убиенной мошке,
Сжимаешься от плача малыша,
Мой завтрак отдаёшь бездомной кошке —
Я больше не могу с тобой, душа.
Мои глаза давно устали плакать.
Прошу тебя, как друга, уходи».