Без кулис
надел на шею тонкий бубенец.
Он семенил за мною без разбора,
смешной, худой, взъерошенный жилец.
Я приручал его сухой усмешкой,
скармливал крошки пряничных острот.
И кухня плыла медленно, тележкой,
гремящей мимо спящих подворот.
А ты смотрел, как ловко и беспечно
я всё умею — голос, жест, поклон.
Я целовал тебя так безупречно,
что сам ни разу не вошёл в огонь.