Без кулис
надел на шею тонкий бубенец.
Он семенил за мною без разбора,
смешной, худой, взъерошенный жилец.
Я приручал его сухой усмешкой,
скармливал крошки пряничных острот.
И кухня плыла медленно, тележкой,
гремящей мимо спящих подворот.
А ты смотрел, как ловко и беспечно
я всё умею — голос, жест, поклон.
Я целовал тебя так безупречно,
что сам ни разу не вошёл в огонь.
И музыка кончалась постепенно.
Шуршал последний выдох мишуры.
Я видел: стены сделались не стенами,
а тёмными провалами дворов.
Тихо стало.
Свет свернулся жестью.
На полу — зола бенгальских жил.
Страх, недавно ластившийся к гостю,
чёрной кошкой выход заслонил.
Смотрит молча.
Щурится из мрака.
Зал пустой — ни шёпота, ни лиц.
Я так долго всех смешил — не заметил,
как остался без кулис.