Наташа Воронцова

Время найти в облаках луну,
Время считать цыплят.
Жил на опушке один колдун
Много веков подряд.

И, вопреки городской молве,
Делал одно добро.
Вишня, малина и бересклет.
В шляпе носил перо.

Сушит старик на окне грибы,
Варит в печи компот.
По половицам лесной избы
Шастает рыжий кот:
… показать весь текст …

Битые, битые, жизнью побитые, шрамы на шрамах — живём,
В душах, на донышках, те незабытые, хоть и давно их не ждём.
Ветром гонимые, Богом хранимые, верим, как дети в успех — и появляются нами любимые, те, кто дарует нам смех.
Радостью полнимся, если вдруг вспомнится, то, что в бессилие жгло, кто-то, вздохнув, о потерянном молится, кто-то твердит — повезло.
Вёсны за зимами, рядом незримые, те, кто выводят на свет, время приходит, и всходят озимые, бед нескончаемых нет.

Я был рёв и таёжный зверь, а до этого — шар огня. Сколько лет всё продолжалось здесь без меня? Сколько лиц прошло чередой насквозь? Что им, в сущности, удалось? Кто был море, кто — блик на камне, а кто — скала? Кто писал симфонии, строил драккары, закусывал удила? Чья империя устояла, чья цивилизация умерла?
Кто расскажет мне, как дела?

Волны плещут и плещут, стачивают камни. Пока солнце садится, давай побудем прозрачными дураками. Без точных определений — стихия, звуковая волна, дух земли, ками… Не касаясь друг друга ни пламенем, ни руками.
Мы выбрали это сами.

Посмотрим, как гаснет день, обнажая звёзды, пока вечерний прилив новый берёт разбег, золотые лучи истончаются, точно апрельский снег,
пока в каждом из нас
просыпается
человек.

И была у меня мечта,
Завести тридцать три кота,
Чтоб мурчали они всю ночь,
Рай не рай, но похож точь-в-точь.
Но однажды явился ты
И разрушил мои мечты,
По ночам словно зверь рычишь,
Страстью полнишься и храпишь,
Но так сладко в твоём плену,
Не вмените, коты, в вину.
Кто сказал, что мужчина груб?
Ты губами коснёшься губ,
И блаженствую, и горю,
И за это благодарю.
… показать весь текст …

А она говорит: «Не утешила я его…
Столько было ветров, неуёмно высоких волн,
ускользающих улиц, окрашенных, как беда.
Столько было причин, чтобы сердце ему отдать…
Если это не ложь, и с любви начинался мир,
если память о нём, точно вечнозелёный мирт,
как же можно озвучить: «любимого больше нет»?
Разве я отменю этот новорождённый снег?
Это кружево мыслей, летящее к февралю,
бирюзовые письма непрожитой с ним зимы…
Веришь, в каждой снежинке уместится слово «мы»,
если всмотришься пристальне…
… показать весь текст …

В молодости ни кола, ни двора, а счастьем лучишься, с годами обрастаешь добрищем, но радости всё меньше. Печально, да…

Мне всегда одного тебя было безбожно мало. Хотелось на пике скалы звезды собрать в ладони. Жажда вершины мира, какой у нее омоним? Оказалось, если вовремя не прекратить погоню, любая вершина становится просто точкой осязаемого «нигде».

…на этой скале сейчас непривычно тихо. Ни птичьего крика, ни ветерка, ни эха. Эхо ушло в ущелье, где река, извиваясь лихо, убегает к большой воде.

Сердце требует снега, снег закончился в прошлом мае. Звезды смотрят внимательно — не моргая — сквозь космический мрак и свои световые годы. Я бросаю слова, те без плеска ложатся в воду. Я бросаю слова на вершине вершин, у края.
Я. Бросаю. Слова.
Даже эхо
не отвечает.

Губы алые, тени, стрелочки,
Шлейф духов за мной, красота,
Ох, влюбилась я, страшно, девочки,
Вдруг милок решит, что не та?
Не его судьба, эпизодная,
Наиграется, да и всё,
И вернусь потом на исходную —
Утешай в тоске, Кот Басё.
Каблучки стучат, ветер бесится,
Платье лёгкое, бьёт озноб,
Отзовись, прошу, Фея крестница,
Поколдуй слегка, в точку чтоб.
Упаду к нему я в объятия,
Поцелуями ублажу,
… показать весь текст …

Я и ахала, я и охала, долго плакала, не спала, всё ждала назад ясна сокола, от страстей его лишь зола.
Женихов гнала, стала хмурая и не верила никому, отдала любовь, ох и дура я, недостойному одному.
Околдована злою стужею, сердце вымерзло, горстка льда, свет не был мил, и не нужен он, память мучала, вот беда.
Зимы, вёсны ли, было всё равно, восемь лет во сне провела, а потом сдалась чёрну ворону, жить по-новому начала.
Ворон мудрый мой стал отдушиной, от ветров меня бережёт и гордится мной, своей суженой, споро гнёздышко наше вьёт.
Воронят пяток народили мы, о любви молчим, что с того, как любовь в слова не рядили бы, чуешь душенькой своего.

Если б только не время, которое наступает: золотящийся свет, просыпающаяся память, беспокойные шорохи в тонких сырых ветвях, и не вязкий кошмар, поднимающий нас средь ночи, незнакомая строчка последнего из пророчеств и не платье твоё в фиалках и соловьях, если б только не сумрак… Но башня тиха, как прежде; что ж мне чудится кровь на старой моей одежде, что ж так хочется в двери выскользнуть и пропасть? Мы стоим у окна неподвижно и смотрим в осень, и туман еле слышно шепчет, поёт и просит, и ложи…
… показать весь текст …