Зефир, шоколадки, мороженое — это всё, несомненно, сладко, но самое сладкое — это голос любимого человека, произносящего твоё имя.

Подлинность чувств — парфюма аромат,
И если шлейфа нет — фальсификат…

Ничего нельзя сказать настолько правильно, чтобы сказанное нельзя было исказить дурным толкованием.

Климат отношений зависит от двоих.
уже нет сил любить на расстоянии

никаких

Никогда не жалей о потери или разлуке, даже если кажется что связался с человеком напрасно, если был счастлив хотя бы пять минут, то уже не напрасно.

Все осталось во мне: давних встреч забытье,
И слова, и дыханье, ладони и губы…
Я же помню, что был ты всегда однолюбом,
И шептал, не сбиваясь, лишь имя мое.

Я на звезды смотрю, что каскадом — и вниз.
Сколько их, тех багровых, холодных, далеких…
И роятся в ночи оголтелые строки,
И, как звездочки, капают мне на карниз.

Ах, мой милый, легко ли, легко мне в ночи?
Я теперь без тебя — однокрылая птица…
До сих пор не понять, как могло так случиться,
Кто же смог нас с тобой навсегда разлучить?

В этом городе пахнет тобой дым,
Ты из тех, кому б вечно пьяным и молодым,
Я из тех, кому нужно сразу и навсегда,
Кто не может ждать ни минуты, но ждёт года.
Я тобою пронизана, как неминуемым сквозняком,
Ты смешан с моим дыханием, осенью, кофе и табаком,
Мы не сошлись как пазлы, мы разной масти, с чужих зеркал,
Ты обречён признать, что никогда меня не искал.
Мне очевидно, что и моя пристань, увы, не ты,
К тебе слишком много страсти, отчаяния и мечты,
Только твой образ уже настолько смешан с моим лицом,
Что не могу признать тебя ни случайным, ни подлецом,
Просто вдыхаю тебя с пряной мыслью, что се ля ви,
Мой сбитый критерий счастья, фантом любви

В несчастье мы попадаем одними, а выходим из него — совершенно другими…

Высокая планка требований у неспособного любить…

По мере того, как слабеет память, похвалы, которые нам когда-то расточали, стираются, а проклятия остаются. И это справедливо: похвалы редко бывали заслуженными, тогда как проклятия бросают некоторый свет на то, чего раньше мы о себе не знали.