Июнь 1944 год. Тогда еще деревня Суземка, что под Брянском, уже полтора года, как освобожденная от оккупации фашисткой Германии, потихоньку восстанавливалась.
Женщины и дети начинали работы в поле. Колхозное хозяйство начинали с нуля.

Моя бабушка, Самаракина Мария Федоровна, работала на железнодорожной станции, кем точно, мне не известно. На то время ей было 33 года. Не замужем, жениха проводила еще в финскую, после которой он пропал без вести.

Утро 15 июня выдалось ясным. Мария, как обычн…
… показать весь текст …

Тускнеет снова синева,
И небосвод бескрайний бледен.
Летит увядшая листва,
Свистит протяжно стылый ветер…

Вот так же мчится жизнь моя
Навстречу огненным закатам…
Куда несёт судьбы ладья,
Что ждёт — награда или расплата?

Мелькают в памяти места,
Где довелось мне жить когда-то,
То дней прошедших суета,
То холод сумрачного взгляда.
… показать весь текст …

Жизнь, должно быть, прекрасна и в самом деле.
Это я, должно быть, просто чего-то не понимаю.

Я нынче не спала всю ночь,
Блуждала по дорогам грёз,
Гнала дурные мысли прочь,
А их немало собралось…

Я обращалась к небесам,
К безгласной, трепетной Луне,
Шла по пустынным берегам,
Сидела, молча, на бревне…

А утром задала вопрос:
«Что всё-таки со мной стряслось?..
Подушка мокрая от слёз
Иль от ночных обильных рос?..»

Закалённый жизнью — это когда тебе вслед что-то недоброе бросают, а ты идёшь своей дорогой и не оглядываешься.

Соленый огурец
И водка в запотевшей рюмке.
И пьяный я уже вконец,
Сижу в вонючей шинке.

За жизнь беседую с Ханыгой,
С таким же горемыкой, как и я.
И жизнь нам кажется интригой,
И водку глушим не тая.

Уж рюмка для меня иконой стала,
Готов молиться на неё.
Меж мной и жизнью водка встала,
Напьюсь сегодня я в хламьё.
… показать весь текст …

Уж, кажется, о жизни знаю всё,
Наверное, не столько, сколько надо,
И каждый день опять с собой несёт
То радости, то боль, а то награду.
И хочется мне жизнь остановить,
Подумать, отдохнуть и отдышаться,
Но не могу, приходится спешить,
Как будто с кем-то в беге состязаться.
И сил уж нет себе признаться в том,
Что бой неравный и давно проигран,
Но я бегу, и из последних сил
Хочу допить всю жизнь до миллилитра…

Ухожу я теперь собирать свои старые вехи,
Что когда-то расставила их на этом пути.
Может я не вернусь, затеряюсь навеки,
Или приду, если вспомню, куда мне идти.

Не браните меня, прошу вас, не надо,
И с укором, пожалуй, не стОит смотреть.
Жизнь моя — это боль и немного услада.
За неё я сама буду где-то вечно гореть.

И друг друга не надо так яростно кушать,
Жизнь и так коротка, не нужно её усложнять.
И свои двадцать девять процентов от суши,
Для детей и для внуков мы должны сохранять.

Чтобы нравиться другим, нужно не просто чаще хвалить их ум — но и культурно промолчать, особенно когда они неправы.

Лето — игра зарниц.
Жизнь за окном шумела,
а мимо меня летела
длинная цепь страниц.

Длинная цепь узоров на перекрестках встреч.
Длинная цепь повторов, душу в ночи сберечь.

Самовлюбленность власти и радость земной свечи
прячем в конвертер счастья, чтоб потерять ключи.

Джокеры бьют рекорды. Скорость меняет нас.
Глушат судьбы аккорды, а время сдвигает час.
… показать весь текст …