Огня не помнил уголёк,
Дыру не помнила заплата,
Не помнил денег кошелёк
И удовольствия расплата.

По группе крови Питер узнаю:
он, как и я, — пропитан стылым ветром.
Но вечен, как и каменная Пе’тра,
и с ним легко попасть в одну струю.

Улыбкой золотой сияют львы,
и сфинкс под небом пасмурным кайфует.
Плаксун* по стёклам кисточкой рисует
хронометры для въедливой молвы.

Снуют дожди, пронзая день и ночь,
и в «Летнем» затаился тенью Пушкин…
Но Петропавловка бьёт в полдень пушкой,
и разгоняет серость неба прочь.
… показать весь текст …

Всё не то и не так. И, в который раз, мучая время,
Я себя извожу, сомневаясь в себе и в делах.
По тому ли пути я иду? Ну, а главное с теми ль?
Если всё, что мной сделано — переработано в прах?

Если всё обесценено, если я чувствую горечь?
Из судилища в порченых душах несёт сквозняком.
Я ступень для бездарности и перспектива для сборищ,
Я исписанный лист обсуждаемый всеми тайком.

Но как только пришло понимание главных ошибок
На пути у свободы движений возникла стена.
Если ты не удобен фальшивость дешёвых улыбок
Будет необратимо гримасами обнажена.
… показать весь текст …

Я дарю свои мечты ночи,
Спички мокрые в коробке…
Я хочу, чтобы было прочно,
Я хочу, чтоб рука в руке,

Чтоб любимые глаза в толпе
Не искали не моих глаз,
Чтоб молитва в одной строке:
Помоги нам Бог беречь «нас»!

Я свободу тебе дам — лови!
Сердце хочет все с тобой делить.
Если смысл и есть в любви,
Он таков, чтобы ей жить.

Я март меняю на апрель,
В дыхание тепла, поверив,
А за окном поёт капель,
Распахивая в сердце двери.
Меняю зиму на весну,
Снегов печаль на солнца радость,
Обыденность — на новизну,
И горечь сна — на утра сладость.
Меняю тихий свой мирок,
На разноцветных красок буйство,
И отрешённость зимних строк —
На пробуждение безумства.

добралась до сердца тишина,
и слова растерянно застыли,
разлетелись по зеленым снам
птицы мои, птицы золотые.

глупые, не пелось под мейнстрим
(под стандарт жар-птиц не вышли ликом)
не сиделось в хрустале витрин,
воровавших солнечные блики,

и не горлопанилось в зарю
в ожиданьи мутных революций,
но легко им — сорок верст не крюк —
твоего плеча крылом коснуться.
… показать весь текст …

Мой рассвет начинается в твоем сердце

Если бы я мог хранить себя между страницами
Книги — рядом с высушенным цикорием,
Рядом с мертвым и хрупким соцветием лютика —
Я бы сложил в эту книгу все свое горе,
Все свое счастье, всю свою прежнюю молодость:
Силу рук и чуткость юнца влюбленного.
Я бы вложил в гербарий все одиночество —
Между чернеющих роз и цветов паслена.
Если бы я умел — хоть как-то хранить себя,
Не раздарить
И не растратить попусту,
Не написать на сердце «вернись когда-нибудь»
Не положить это сердце на взлетную полосу.
Если бы предок мой не был Икаром,
… показать весь текст …

Не могу зайти на кухню, там кот ворует берлинское пирожное. Стырил вместе с пакетом и жрёт, трясясь. Не могу же я ему испортить малину.

Но в зеркало отслеживаю, когда насытится и начнёт просто крошить, тогда нужно будет ворваться с криком:
— О, наглая морда!

Потому что таковы правила. Но пока пусть поест…

Мы — столкновение миров!
Как плюс и минус на планете!
Нам жить с тобой нельзя вдвоём,
Но почему-то иногда мы бредим…
Во сне и бред, и наяву
Притягиваем вновь друг друга…
С тарзанки прыгаем вдвоём,
Летим, как ястреб, в небе !
Встречаемся и любим, и парим…
И разбегаемся как волны…
Притягиваемся к плюсу минус,
Взрываемся как замыкание!
Мы — соединение полюсов!
Слияние всех водопадов!
… показать весь текст …