И поцелуй в реке, просвеченной до дна,
До камушка на дне июньскими лучами,
И лёгких два крыла за юными плечами,
И лёгкая душа, а в ней — любовь одна.
Одна, совсем одна — без горечи, без мук,
Без памяти о них, без страха и без боли,
И чтоб на долю мне, поскольку ангел в доле,
Лишь выпало тепло меня обнявших рук.

Пожалуйста, не надо усложнять.
Пусть вечно будет дважды два четыре.
Ведь не затем мы существуем в мире,
Чтоб клетки мозговые упражнять.
Жизнь и без нас всё страшно усложнит,
Устроит уйму всяких заварушек,
И нам, чтоб вовсе не слететь с катушек,
Всё по местам расставить надлежит,
Чтоб, точно на картинке в букваре,
Траве цвелось, а ласточке летелось,
Ветрам гулялось, а душе хотелось
Погожим днём проснуться на заре.

Хотя прозвучит слишком пышно и громко,
Скажу: лучезарной небесной каёмкой
Обшит, окружён, обрамлён, окаймлён
Мой нынешний день, натуральный, как лён.
Мой нынешний день, что из листьев и травок,
И ветра, и солнца, без всяких добавок.
И я не хочу, чтобы он истекал,
И чтобы мой срок на земле иссякал.
Тем паче, что дни мои — чистый Вермеер:
Пленительный, пёстрый и сказочный веер
Житейских обыденных сценок живых
Из светлых сторон и сторон теневых.
Но даже и в сумерках прячется где-то
Незримый источник нездешнего света.

Не договаривают все:
И старцы мудрые, и дети,
Речушка в средней полосе,
Ромашка в поле и в букете.
И скрытен день, и ночь темнит,
И утро тихой тайне радо.
Сама судьба секрет хранит.
Не договаривай. Не надо.

Будет вам и белка, будет и свисток,
Будут ваши окна утром на восток,
То есть, на сиянье, то есть, на зарю.
Верьте мне, я знаю, что я говорю.
Дни пойдут однажды тихим чередом.
Я сама добилась этого с трудом.
И прекрасно знаю, сколько сил берёт
Дней безумный хаос превратить в черёд,
В мирную цепочку, в непрерывный ряд
Светлых дней, надевших праздничный наряд.
2015

О жизнь, лишь теперь сознаю я отчётливо,
Как тратилась ты на меня нерасчётливо,
Как много даров мне бесценных дала,
Когда я чего-то другого ждала,
Когда ни хранить, ни ценить не умела
Того, что по воле твоей я имела.

Теперь мы в итоге с тобой на мели,
И вряд ли нам что-нибудь светит вдали.
Зато я и малым могу обходиться,
Мне даже ненастная осень годится,
Я даже в промозглый ненастный денек
Могу отыскать золотой огонек.

Уж так давно невзгоды длятся,
Что надо перестать бояться,
Начав воспринимать напасть,
Как неотъемлемую часть
Судьбы, земного бытованья,

Как встреча или расставанье;
Пора воспринимать беду,
Как очень горькую еду,
Которая нужна отчасти,
Чтоб что-то понимать о счастье.

Я выбрала для музыки своей
Тот ключ, который выбрал соловей,
Ручей весенний, летний день отличный.
Я выбрала для жизни ключ скрипичный,
Где так высок и так прозрачен звук,
Как будто не бывает смертных мук.

Дай Бог, чтоб в гонке за насущным хлебом мы не гасили в наших душах свет,
Не забывали любоваться небом… А остальное — суета сует…
Пусть солнце дарит всем свой теплый лучик, чтобы любовью каждый был согрет.
И мир, вдруг, станет и добрей, и лучше… А остальное — суета сует…
Пусть жизнь отмерит счастья полной чашей… Пусть на любой вопрос придет ответ.
Живите долго! Улыбайтесь чаще! А остальное — суета сует!

А знаешь, у меня роман.
С июнем, с озером и садом,
Ласкаю всех влюблённым взглядом
И, как заправский графоман,
Пишу любовные стихи
По пять, по шесть, по семь за сутки —
То воспеваю незабудки,
То лютики и лопухи.
Пишу: «О, воздух! О, вода!» —
А мне в ответ то плеск, то шорох.
Моих посланий целый ворох
Несут ветра невесть куда.