Юрий Тубольцев

— Я убил человека!
— Мало кто знает, что такое синопсис! Шлите в издательство всю рукопись целиком, — сказал редактор.
— Но мне некогда писать роман! Я и не умею.
И я послал в издательство первую строчку, подражание Достоевскому, по Раскольникову.
Вдруг ко мне пришел милиционер.
— Я знаю, у Вас синопсис романа! — сказал он и предложил мне дописать свой роман.
— Но я не умею дописывать романы, я только начинающий писатель.
— Если Вы не допишите Вашу первую строчку: я убил человека, я Вас сдам в милицию, т.к. получается, что это признание в убийстве, — сказал милиционер.
Так жизнь заставила меня написать настоящий роман.

— Я убил человека!
— Ааааааа! — удивился редактор.
— А нельзя ли мою оригинальную идею применить для художественной книги?
— Можно! — сказал редактор и отправил меня к юристу.
Я объяснил, что это первая строчка романа, подражание Достоевскому, как Раскольников. Но юрист отправил меня на детектор лжи.
Пришлось доказывать, что я не маньяк, а писатель.

— Я убил человека.
— Вам надо найти пятнадцать-двадцать издательств и издать свой роман сразу во всех издательствах, — сказал редактор.
— Но это только первая строчка, подражание Раскольникову Достоевского.
— Тем лучше, одну строчку издать дешевле.
И я отправил свою первую строчку в сто лучших издательств России.
— Нужен фотоотчет! Надо сделать фоторепортаж с места событий, — стали писать мне издательства.
И я купил фотоаппарат и поехал в Ленинград фотографировать места Достоевского.
Ждите в продажах в книжных магазинах фотоальбом «достоевщина» с моей первой строчкой: я убил человека.
Но в Ленинграде меня остановили. Сказали, что надо фотографировать девушек. И я стал женским фотографом.
А когда все убедились, что, написав: я убил человека, я подражал Достоевскому, сказали, что надо фотографировать старушек.

— Я убил чилавика!
— Не чилавика, а человека!
— Да это не важно, я как Раскольников, как Достоевский!
— Достоевский писал без ошибок! Ты никогда не станешь писателем, если не выучишь русский язык!
— Для этого есть редактор.
— Я редактор! Но я не буду править глупые ошибки! С тобой ни один редактор работать не будет, если такие ошибки налепишь.
— А я опубликую книгу с ошибками!
— Ты никогда, никогда, никогда не станешь писателем, если будешь писать с ошибками!
— Посмотрим!
— Ыыыыыыы!
— Ыыыыыыыы!

— Я убил человека!
— А у тебя есть иллюстрации, нарисованные художником? — спросил редактор.
— А зачем?
— Читатель любит картинки.
И я объявил в интернете конкурс иллюстраций к первой строчке своего романа, подражанию Раскольникову Достоевского.
Свою первую строчку я так и не дописал, зато мне прислали несколько тысяч иллюстраций к фразе «Я убил человека». Художникам эта тема, почему-то, понравилась. Вместо романа я издал альбом.

— Я убил человека.
— Тебе надо засветиться через конкурсы, — сказал редактор.
— Но это только первая строчка романа, я еще не дописал.
— А ты пошли на конкурс первую строчку, все бывает, вдруг сразу пару первых мест займешь?
И я послал свое подражание Достоевскому на несколько литературных конкурсов и занял сразу несколько первых мест. Идея Раскольникова оказалась всем по душе.

— Я убил человека.
— Но эта строчка не раскрывает Вашу индивидуальность.
— Не мою, а Раскольникова. Это я подражаю Достоевскому.
— Вам нужно писать поглубже, а не просто вставлять глаголы, как в английском языке — пустые глагольные предложения. Нужно насыщать текст метафорами.
— Я, надев розовые очки и глубоко задумавшись, убил дрянного грязного человека, но очки оказались с дефектом, мир мне показался серым и бессмысленным и я воскресил убитого человека, поняв, что Раскольников не прав.
— Молодой человек, я, если честно, так и не понял, бред Вы написали или мысли. Советую Вам обратиться к другому редактору. Тяжелый случай.
И я объявил конкурс на лучшего редактора, который скорректирует мою первую строчку «Я убил человека» до шедевра.
Но вместо редактора ко мне пришли милиционеры и я долго объяснял им, что я писатель.

— Я убил человека.
— Случайностей не бывает. Если Вы убили, значит Вас что-то к этому привело.
— Да не я. Раскольников. Это я пишу роман как у Достоевского.
— Да, и я не я и лошадь не моя! Я все понимаю, молодой человек!
И редактор позвонил в милицию.
Дверь была открыта и я быстренько убежал и добавил редактора в черный список.
Но милиция меня все равно нашла.
— Это первая строчка романа! — объяснил я.
И редактору пришлось платить за ложный вызов.

— Я убил человека.
— Я вовлеку тебя в клевый литературный движ! — сказал редактор.
И мы пошли в ночные клубы искать девушек.
— А мы роман будем дописывать?
— Какой роман? — удивился редактор.
— Ну про Раскольникова, подражание Достоевскому.
— Как так? Ты хочешь сказать, что Я убил человека — это не признание? — удивился редактор.
— Конечно, это первая строчка моего будущего романа.
И тут редактор долго смеялся. Оказалось, что это не редактор, а следователь и ходил он со мной в ночные клубы и мы знакомились, чтобы выяснить, маньяк ли я.
Но и следующий литературный редактор оказался не редактором. Это тоже был следователь. Новый редактор выяснял, откуда в моих дневниках и литературных набросках коды, шифры и анаграммы.
Тогда я понял, что просто так редактора не работают, у них свои цели и интересы. Мне говорят одно, а сами выясняют совсем другое. И стал писать сам, без редактора.
Фразу «я убил человека» дописать до романа так и не получилось, но я сделал из нее серию миниатюр.

— Я убил человека.
— Да нет, ты не можешь написать роман!
— Конечно могу!
— Конечно не можешь! Никогда!
И я решил доказать, что могу написать роман.
Мы с редактором пошли на дискотеку и стали знакомиться.
У нас получались с девушками забавные диалоги, приколы и анекдоты, курьезные случаи и смешные истории. Через полгода была готова повесть «Как не познакомиться с девушкой».
— Я выиграл спор! Ты роман так и не написал! — сказал редактор.
— Как? А про знакомства с девушками?
— А это не считается…
… показать весь текст …