Юрий Тубольцев

Что так, а что не так,
Я знаю, но пою не в такт.
Пою не в ритм,
Кривую истину ломаю.
Лист превратился в барабан,
Я правду выбиваю!
Подыгрывает мне друган,
Отчаянно словами я махаю!
Ворота творчества открыты,
Я баран!
Нет правды, правда мной убита!
Новый лист давай, братан!

Я убил в себе куклу, но живым так и не стал.

Я убил в себе шаблон, но оригиналом так и не стал.

— Ты кто?
— Мордохвост!
— Заметно!
— Еще бы!

В киберпространстве человек превращается в попугая.

Не всегда все складывается так, как считает калькулятор.

Попугай, в отличие от человека, никогда не даст ограничить свою свободу слова.

Чем только не заканчивается хорошее начало.

Она надела короткую юбку и сказала: — Я сомневаюсь!
Я тоже сомневался.
Она надела юбку еще короче и сказала: — Я сомневаюсь!
Я тоже сомневался.
Она надела ультракороткую юбку и сказала: — Я сомневаюсь!
Но я уже не сомневался.
Она вообще была без юбки и сказала: — Я сомневаюсь!
А я вообще. Я вообще. Я вообще.
Она была без всего, голая! И сказала: — Я сомневаюсь.
И тут меня одолело сомнение. Я серьезно засомневался.
Так мы и не женились. Не совпало!
Мораль: чтобы всё совпало, не хрен сомневаться!

Я прочитал «Преступление и наказание» Достоевского и оставил заявку на написание своей книги, написав первую строчку своего будущего романа:
— Я убил человека.
Но мою заявку робот не правильно понял и отправил меня в милицию.
Но в милиции тоже оказались роботы, которые не читали Достоевского и… пришлось обратиться к адвокатам.
Но адвокаты тоже оказались роботами, которые не читали Достоевского.
Так мою первую строчку романа, подражание Достоевскому:
— Я убил человека.
Квалифицировали как признание и отправили меня на Марс отбывать срок.
— А есть ли у нас еще новые первые строчки? — спросил у меня через десять лет робот нового поколения.
Но я на этот раз промолчал, чтобы не рисковать.
— Прекращайте писать, это до добра не доведет! — сказал мне робот-адвокат нового поколения.
Но я все равно стал писателем.