Юрий Тубольцев

— Я убил человека.
— Дожили. Новый Достоевский. Не пиши так, а то не долго стать просто убийцей.
— Но я же не собираюсь вживаться в образ!
— Все писатели живут жизнью своих героев.
— Но Достоевский же не был убийцей, он же сам не такой, как Раскольников.
— Это еще не известно, каким был Достоевский. А ты не будь убийцей! Не пиши так! — сказал редактор.
Но я, втайне от редактора, стал искать других редакторов. Но оказалось, что все редактора друг друга знали и обо мне уже ходили слухи, что я убил…
… показать весь текст …

— Я убил человека.
— Ты еще скажи, что не писал, а рубил топором свою книгу.
— А я только первую строчку написал, топора пока нет.
— Ааааа! Ну я тебе дам топор, я давно работаю редактором и знаю, какие есть варианты развития персонажа. Ты справишься!
— Спасибо!
И мы с редактором пошли рубить.
— Ну я прям второй Раскольников, — засмеялся я, когда мы зарубили сотню старух.
— А при чем здесь Раскольников? Ты же маньяк! Второй Чикатило!
— А при чем здесь маньяк? Я же пишу роман, подражание «Преступлению и наказанию» Достоевского.
— Ааааааа! Не надо было нам старух рубить, я думал, ты маньяк! — заорал редактор.
— Я убил человека — это не признание, это первая строчка моего романа, — засмеялся я.
И редактор выключил компьютер и удалил игру по рубле старух.
— Это был следственный эксперимент, я следователь! — сказал редактор.
— Ха-ха-ха! — я долго смеялся, но в следующий раз я, на всякий случай, решил писать роман без редактора.

— Я убил человека.
— Если человек не становится больше, он становится меньше. — вот как надо писать. А у тебя — банальщина.
— Как? Это же идея Раскольникова.
— Писать надо художественно, а не буквально! — засмеялся редактор и сказал, что я бездарь.
Но я не бросил эту идею.
— Во-первых, я убил человека — это краткое содержание романа, подражание Достоевскому. Во-вторых, это синопсис этого романа. В третьих — это первая строчка романа. В четвертых — это часть заголовка, подзаголовок, который я вынесу на обложку.
— Ты бездарь! — опять повторил редактор.
Но оказалось, что это редактор у меня бездарь, а моя идея будущего романа гениальная!

— Я убил человека.
— А где выход?
— Буду глубже, чем Достоевский писать.
— А где вход?
— Идея Раскольникова.
— Нет, молодой человек, это тупик плагиатить чужие идеи!
И редактор отказался со мной сотрудничать.
Я пошел на дискотеку и решил написать роман о субкультуре ночной жизни и ее мироощущении.
— Это не тот выход! — сказал мне новый редактор. Есть такой жанр — фанфикшн, подражание. Ты можешь подражать, в этом нет ничего плохого.
И я написал подражание «Преступлению и наказанию».
— Это тупик! — сказали мне в издательстве. Сейчас серьезные романы никто не читает. Пиши лучше романы про ночные клубы.
И я опять пошел в клуб и все лето каждый вечер собирал материалы для романа на дискотеках.
— Это тупик! Никогда не пиши про банальные вещи! — сказал редактор и отказался со мной сотрудничать.
Но издательство издало мой роман про ночные клубы, даже без участия редактора.

— Я убил человека.
— Кого?
— Я убил человека.
— Зачем?
— Подражаю Достоевскому. Раскольникову. Это первая строчка моего будущего романа.
Редактора вышли совещаться. Через 15 минут главный редактор сказал, что из меня никогда не получится писатель и чтобы я больше никогда не писал.
Роботы так и не поняли, зачем описывать убийство человека, если таких живых реликтов почти не осталось…
А я убил человека и это была гениальная концепция будущего романа, как у Достоевского. Но мне не везло. Все редактора были роботами.
— А сам-то ты человек или робот? — спросил у меня старый редактор.
Но я не стал отвечать на этот вопрос. Если честно, я сам был не уверен, кто я.
А мою первую строчку первого романа передали в суд.
— Нельзя ничего писать про людей! Роботам это не нравится! — сказал судья и мой литературный дневник уничтожили бумагоперерабатывающей машинкой.
— Неужели я правда никогда не буду писателем? — спросил я у робота-гадалки.
— Но робот-гадалка зависла.

— Я убил человека.
— А почему бы не рискнуть в эту сторону? Давайте попробуем неожиданный ход!
И мы с редактором пошли в ночной клуб знакомиться.
— Но разве можно в ночном клубе написать глубокий, сильный текст? — удивился я.
— В ночном клубе можно убить человека! — засмеялся редактор.
— Но я новый Достоевский, это идея Достоевского! — сказал я.
— Не ври! Пойдем искать человека! — засмеялся редактор.
Я думал, редактор шутит и все лето ходил с ним по клубам. Но потом оказалось, что он не редактор, а следователь и мою строчку «Я убил человека» принял за серийный поиск жертв и стал меня подстрекать, чтобы поймать с поличным.
Когда я все-таки доказал редактору, что подражал Достоевскому, редактор сказал, что сейчас все-равно огромный дефицит женских персонажей и мы все-равно продолжили искать девушек, до одурения.
А может, редактор мне так и не поверил и продолжал ловить меня с поличным. Этот вопрос так и остался загадкой.

— Я убил человека.
— Ваша версия реальности недоступна!
— Как? А Раскольников же эту идею развил?
— А ты не повторяй чужие идеи.
— А я второй Достоевский, я его перевоплощение. Я убил человека!
— Ваша версия реальности не доступна!
— Но я концепцию такую придумал. Это первая строчка моего романа.
— Ваша версия реальности недоступна!
И я пошел искать другого редактора. А этот редактор оказался роботом.
— Ваша версия реальности недоступна! — услышал робот мои мысли.
И я убежал от этого редактора.
Советую всем писателям никогда не брать себе в редактора роботов.
Но найти редактора-человека было очень тяжело. Все редактора были роботами. И я решил писать роман сам, с авторским редактированием.

— Я убил человека.
— А зачем?
— А это первая строчка романа, подражание Раскольникову.
— Хороший вывод из Достоевского. Вы что, хотите мне мозги запудрить?
— Зачем?
— Вы маньяк! Вы уже два месяца знакомитесь с девушками!
— А я хочу написать роман «Как не познакомиться с девушкой».
— Вы что, хотите сказать, что стали маньяком, чтобы роман на эту тему написать, а фраза «Я убил человека» — это достоевщина?
— Да, Вы меня правильно поняли.
— Тогда ищите редактора, а за ложный вызов ответите!
— Ыыыыыыы!
— Ыыыыыыыы!

— Девушка, а можно с Вами познакомиться?
— Молодой человек, а Вам срочно? Резано?
— Девушка, извините, ничего срочного. Просто хотел бы познакомиться!
— Как? Ну если Вы в метро знакомитесь, значит Вам горит? Значит у Вас чешется?
— Ой, девушка, извините! Это у Вас язык чешется.
— Молодой человек, а Вы проблемный!
— Ыыыыыыыы! И Вы, девушка, проблемная!
— Ыыыыыыы! Иногда лучше жевать, чем говорить, молодой человек!
— Ааааааааа!
— Ыыыыыыыы!

— Я убил человека.
— Ну давайте подведем промежуточные итоги. А с какого бодуна Вы человека убили?
— А это первая строчка моего романа, я подражал Достоевскому, идее Раскольникова.
— Извините, но я не литературный редактор, я следователь. Ответьте, пожалуйста, на мой вопрос нормально. Зачем Вы убили человека?
— Вы что, не понимаете? Я первую строчку романа написал «Я убил человека».
— Я все понимаю. А зачем Вы тогда в метро с девушками знакомились?
— А все люди знакомятся.
— Но все люди не пишут «Я убил человека».
— Но я же писатель.
— А чем докажите, что Вы писатель?
— Я люблю читать.
— И с девушками любите знакомиться?
— А все с девушками знакомятся.
— Да, молодой человек! Вы поставили меня в тупик. Если еще раз увижу, что В
… показать весь текст …