Юрий Тубольцев

Если на столе пусто, зажги в два раза больше света.

Истина — это блюдо, которое на любом столе остается нетронутым.

Мир был создан словом и испорчен лишним словом.

— Я убил человека.
— А что это за книга? Какого она объема? Что это за человек? Мы не рассматриваем незаконченные рукописи, потому что авторы ничего не объясняют.
— А это я писал подражание «Преступлению и наказанию» Достоевского.
— Ааааа! А мне сказали, что ты маньяк! А ты хоть знаешь, кто такие маньяки?
— Знаю!
— Да ничего ты не знаешь! Маньяк — это тот, кто убивает девушек! А ты же в метро с девушками знакомишься?
— А все знакомятся!
— А зачем написал: Я убил человека!
— Да я же говорю, это не я, это Раскольников, я первую строчку романа написал.
— А мне сказали ребята, что ты маньяк!
— А что это ты сплетни повторяешь! Ты редактор или сплетник?
— Ну ладно, помогу тебе написать книжку, но у меня есть подозрение, что ты не только писатель, но еще и маньяк. И то и то.
— Ну подозревай, подозревай! Давай книжку писать.
И мы написали план будущей книги. Но дальше планирования дело не зашло. Оказалось, что это не редактор, а следователь.

Дело зрело, зрело, зрело,
А как назрело до беспредела.
Так папку с делом
Кошка съела.

— Я убил человека.
— А давайте с девушками знакомиться, Вам бы это помогло.
— А при чем здесь девушки и достоевщина? Я Раскольникову подражаю.
— Если Вы маньяк, это тоже достоевщина, одно другому не мешает, Вам где удобнее знакомиться, в клубах, в театрах, в библиотеках, в метро?
— Но я же писатель. Зачем мне знакомиться?
— Нет, молодой человек, Вы маньяк! Вам знакомиться надо.
И мы пошли с редактором знакомится, а первую строчку романа «Я убил человека» так и не дописали.

— Я убил человека.
— Ну, если ты сможешь реализовать свою собственную стратегию, у тебя, конечно, должно получиться еще раз. Правда я литературный редактор.
— А мне как раз редактор и нужен. Это я роман по Достоевскому пишу, идея Раскольникова.
— Верю, верю! У меня и топор есть, правда не наточенный. А пойдем точить топор.
— А зачем?
— Увидишь.
И мы с редактором пошли точить топор. Что было дальше — тайна. Но во всех интернет-магазинах появился мой роман, а редактор захотел остаться не известным. Сделали вид, что это самиздат.
А для раскрутки написали, что автор — маньяк. А я считаю, что маньяк как раз сам редактор.

— Девушка, а можно с Вами познакомиться?
— Шумел камыш, деревья гнулись, и ночка темная была! Знаешь песню? Ищешь себе девушку, чтобы гулять до утра? Ааааааа?
— А я тоже песни пою! Я ищу девушку, чтобы вместе петь песни!
— Ааааа! Ты певец! А я думала, маньяк! А стихи ты пишешь? А ты еще и поэт?
— Да.
— Какие люди в метро знакомятся! По тебе видно, что ты уникальный человек! А я думала, что ты грязно домогаешься!
— Девушка, придется признаться, я не певец и не поэт, я маньяк!
— Аааааа! Ну я тебя перевоспитаю. Будешь певцом и поэтом!
— Аааааааа!
— Ыыыыыыы!

Во мне есть архетип ребенка и шута,
Но в зеркале я — сволота.
У человека две проблемы: пустота и чернота.
Нет, я не быдло, не шпана, не гопота,
Я догоню Вас: доброта и красота!
Во мне размером с целый мир мечта!
Но цели нет,
Меня переполняет суета.
Не тормози меня — неполнота!
Опять моя дорога не чиста.
И не начать жизнь с чистого листа.

— Я убил человека.
— Если Вы точно понимаете, что Вы делаете, оно получается. Просто не хватает системности или информации, где эту системность взять. Вам нужно оружие?
— Только топор. Это по Достоевскому. Раскольников убил старуху, а топор будет символом моей книги.
— Я Вам принесу электро-топор.
— А такие разве бывают?
— У нас все бывает, как в Греции! Мы сделаем перфоманс, Вы будете убивать старух. Это будет лучшая в мире инсталляция.
— А зачем? Я же просто писатель.
— Нет, Вы вообще деятель искусств.
— А ни одна старуха не пострадает?
— Конечно пострадают и мы с Вами попадем в криминальные хроники и войдем в историю как лучшие в мире провокаторы!
— Ааааааа!
— Ыыыыыыы!