Сколько крика надо для шепота?
Сколько горечи — для печали?
Сколько надо позднего опыта,
Чтобы жизнь была как в начале?
Сколько, сколько всего, что хочется,
Когда хочется так немного.
Сколько надо иметь одиночества,
Чтобы не было так одиноко?..
Ты погружаешься в воду, вода накрывает тебя, и ты понимаешь, что тонешь. Теплая и очень прозрачная вода давит на твое тело вниз, все звуки внешнего мира уходят на второй план. Ты понимаешь, что скоро закончится воздух, начинаешь думать, что делать. Ты лежишь на спине, но видишь еще свет, не можешь пошевелиться. Мысль в голове: «Дыши, ты же во сне, во сне можно делать все». Делаю вдох и начинаю задыхаться, открываю глаза — и наяву как будто глаза залиты водой, закрываю глаза и снова продолжаю зад…
Ты зовёшь меня пессимисткой,
романтичный до слёз мой Дмитрий.
А я смотрю на мир близко —
без розовых, знаешь ли, фильтров.
Ты видишь в луже — созвездья,
я — грязь на любимых туфлях.
Ты видишь в туче — овечку,
я — ливень, в котором все тухнут.
Ты даришь мне сто алых роз —
я вижу гербарий увядший.
Ты пишешь стихи луне —
я думаю: «Спать бы пораньше».
Ты веришь: «Любовь — это вечность!»
Я: «Ну, до первой же ссоры».
— Ну, привет, садись скорей!.. Налить ли чаю или будешь кофе? Вот пирожок с капустой, вот с картошкой. А вот и плед, чтоб ноги были в тепле. Пожалуйста, будь к нам добрее, чем август месяц! Согрей теплом, не дай замёрзнуть нашим душам!
Он садится, не глядя по сторонам, будто знает этот дом давно. Плед ложится на колени тяжёлым, уютным грузом. — Прости, — шепчет он, — я принёс с собой немного ветра. Он так и норовит пробраться внутрь, найти всё, что хрупкое, и остудить. — Ничего, — отвечает она,…