ночь — сепия и тёмный карандаш, в лохмотья шёлк небес грозой разодран,
наматывает дней хронометраж незрелищный немой кинематограф.
молоденький запутал сценарист сплетения сюжетных криволиний,
подсказывает мне из-за кулис. я, фразу оборвав посередине,
пытаюсь в зале лица разглядеть. мешая в жестах мат и «авва, Отче»,
застывший в кинескопном янтаре, с экрана машет сурдопереводчик.
прекрасно черно-белое кино, а жизнь — не монохромная палитра,
и поздно или рано цвет иной понадобится вывести в субтитрах.
устала, где мой чёртов хэппи-энд? я спрашиваю —
пауза в этюде —
и снова льётся аккомпанемент,
читаю по губам: «его не будет».

смутные призраки новых строчек тянут за пальцы, ломают почерк.
месяц лениво качает ангел, звезды нетрезво танцуют танго.
пьешь, как целуешь, — легко и жадно. не обернувшись, уйдешь — и ладно. кто же так любит, скажи на милость? я ворожила, гадала, снилась —
ты отмахнулся от снов и песен, наши качели уравновесил,
серпик поправил на небе пьяный, звезды отпаивал валерьяной.
все просто взял и вернул на место, а мне одной — ни небес, ни блеска.
как без тебя пережить мне холод? светит хрустальным огнем мой город.
к новой зиме не готов, обижен, что в декабре мы не стали ближе.
шанс повстречаться (совсем ничтожен) дразнит, кусает, щекочет кожу.
калейдоскопом летят недели, скоро куранты мой год разделят,
перемешают «потом» и «перед».
может, вернешься?
я буду верить.

сильнее любят подлецов и стерв, прохвостов, мудаков, Иезавелей,
а правильных — на полку и в резерв, железные с изнанки проржавели
их принципы, их крепости-под-снос. и позывные шлют («мэйдэй» пунктиром)
с пустынных запасных своих полос настойчиво в молчание эфира.
и матери беспутных сыновей сильнее и неистовее любят,
чем тех, кто держит шаг прямей-прямей покорно в такт в тени шуршащих юбок.
того, кто честен, прям и обнажён, не любят до истерики, незряче.
сильнее любят шлюховатых жён, что по-кошачьи ластятся, не пряча бесстыжих глаз, из спутанных волос вычёсывая ласк чужих ошмётки, мурлыча безответно на вопрос «ты где была?», и пьяный шаг нечеткий
по стенке плавят в спальню, поманив того, кто ждал, не глядя, не жалея.
хороших разве любят? это миф.
плохих любить — наркотик посильнее.

— Ты веришь ему?
— Я не знаю, отчасти…
— Ты знаешь, что он пятый год, как женат!
Ты хочешь разбить, затоптать чье-то счастье?
— Конечно же нет. Я не сделаю так…

— Ты думаешь — любит тебя незабвенно?
Что бросит семью, побежав за тобой?
— Простите, Вы кто?
— Я жена его, Лена…
(Откуда же, Лена, у Вас номер мой…)

— Ты сможешь смириться?
— Конечно, сумею…
… показать весь текст …

ты ничем меня не удержишь, не приручай, выкорчевывай пристани, не приглашай на бал, заливай эти комнаты глиной и темнотой, оставляй сиротой, потерянной и пустой
ты ничем меня не заманишь, не начинай, я не знаю меры, перехожу за край, я всегда обрываю линии, чувства, связь, вековые строения вдохом круша за раз
я ничем не обязана, город сожжен до тла — никому не подруга, товарищ и не жена, я играю всерьез в войну, но сама с собой: синтезирую зло в добро, радость жизни — в боль
я ношу ее цепко, пря…
… показать весь текст …

Бессовестный совестью торговать может, а имеющий совесть торговать ею не способен.

— Не спорьте с Лилей. Лиля всегда права.
— Даже если она скажет, что шкаф стоит на потолке?
— Конечно.
— Но ведь шкаф стоит на полу!
— Это с вашей точки зрения. А что бы сказал ваш сосед снизу?

В городе свежесть, нежность, предгрозовое настроение… В городе идут по улицам люди, смотрят под ноги и не замечают, сколько звезд зажигается над их головой, сколько случайных историй пролетает мимо с тополиным пухом, обертками от мороженого, лепестками пионов, букет которых ветер растрепал, оборвал и разбросал по городу, чтобы кто-то поверил в любовь.

В лифте мужчина с пятого этажа, всегда застегнутый на все пуговицы, на все свои комплексы, все свои достижения и невысказанные чувства, наклонилс…
… показать весь текст …

Зелёное море разлито в окошке, на листьях — смешные жуки. Мне стукнуло восемь, и в детской ладошке зажаты цветные мелки. На тёплом асфальте — сиреневый остров, и пальма, и даже киты. Я буду художником — это же просто. А в детстве нельзя без мечты.
Двор наполняется запахом лета, и солнце танцует в траве. Мы строим шалаш из берёзовых веток и носим перо в голове. Мы прячем сокровища с огненным взглядом, и в землю кладём, не спеша — стеклянные бусы, кисть винограда, кусочек карандаша.
Мне стукнуло в…
… показать весь текст …

В новый год обещай себе жить. Без шаблонов, советов, хлама. Не терпи грубиянов и хамов. Не прощай. Научись уходить.

Обещай себе: Буду любой. В старых джинсах и яркой шляпе. Слушай классику, лес и прибой. И встречайся с друзьями в пабе.

День сурка? Собирай чемодан. И вперёд — к маякам и закатам. Пей вино. Или горный туман. Путешествуй по сказочным картам.

И, конечно же, в новый год разреши себе быть влюблённой. Море. Галька. И тёплый рот. И его поцелуй — солёный.

Загоришься — не вздумай тушить. Пусть магнитится спелая кожа. Это, знаешь, на счастье похоже. В новый год разреши себе жить.