Бродячий Мур

сильнее любят подлецов и стерв, прохвостов, мудаков, Иезавелей,
а правильных — на полку и в резерв, железные с изнанки проржавели
их принципы, их крепости-под-снос. и позывные шлют («мэйдэй» пунктиром)
с пустынных запасных своих полос настойчиво в молчание эфира.
и матери беспутных сыновей сильнее и неистовее любят,
чем тех, кто держит шаг прямей-прямей покорно в такт в тени шуршащих юбок.
того, кто честен, прям и обнажён, не любят до истерики, незряче.
сильнее любят шлюховатых жён, что по-кошачьи ластятся, не пряча бесстыжих глаз, из спутанных волос вычёсывая ласк чужих ошмётки, мурлыча безответно на вопрос «ты где была?», и пьяный шаг нечеткий
по стенке плавят в спальню, поманив того, кто ждал, не глядя, не жалея.
хороших разве любят? это миф.
плохих любить — наркотик посильнее.

ночь — сепия и тёмный карандаш, в лохмотья шёлк небес грозой разодран,
наматывает дней хронометраж незрелищный немой кинематограф.
молоденький запутал сценарист сплетения сюжетных криволиний,
подсказывает мне из-за кулис. я, фразу оборвав посередине,
пытаюсь в зале лица разглядеть. мешая в жестах мат и «авва, Отче»,
застывший в кинескопном янтаре, с экрана машет сурдопереводчик.
прекрасно черно-белое кино, а жизнь — не монохромная палитра,
и поздно или рано цвет иной понадобится вывести в субтитрах.
устала, где мой чёртов хэппи-энд? я спрашиваю —
пауза в этюде —
и снова льётся аккомпанемент,
читаю по губам: «его не будет».

смутные призраки новых строчек тянут за пальцы, ломают почерк.
месяц лениво качает ангел, звезды нетрезво танцуют танго.
пьешь, как целуешь, — легко и жадно. не обернувшись, уйдешь — и ладно. кто же так любит, скажи на милость? я ворожила, гадала, снилась —
ты отмахнулся от снов и песен, наши качели уравновесил,
серпик поправил на небе пьяный, звезды отпаивал валерьяной.
все просто взял и вернул на место, а мне одной — ни небес, ни блеска.
как без тебя пережить мне холод? светит хрустальным огнем мой город.
к новой зиме не готов, обижен, что в декабре мы не стали ближе.
шанс повстречаться (совсем ничтожен) дразнит, кусает, щекочет кожу.
калейдоскопом летят недели, скоро куранты мой год разделят,
перемешают «потом» и «перед».
может, вернешься?
я буду верить.

ввысь закладывать виражи, пристегнулись и по-ле-те-ли.
смотришь сверху на чью-то жизнь — там занудливый сторителлинг:
кто родился, родил — и в гроб, кто, спиваясь, о вечном пишет,
раскрывая все темы в лоб, повышая накал страстишек.
ну попробуй давай забудь, как драло нас в огонь и клочья,
а не выкупил кто-то суть — время выпарит соль из строчек.
рваный ритм колючих слов хаотично кардиограмму
строит. где-то летит любовь к безнадежно счастливым самым,
одиночество под балкон пишет мелом «моя навечн…
… показать весь текст …

как быть, когда вся жизнь из года в год — сплошной тревожный вечер воскресенья?
из опозданий, лжи и непогод какой-то бес прядет твой путь к спасенью.
ты, сделав шаг впотьмах, не сдержишь крик, — ступеньки нет! и — с визгом — прямо в пропасть.
и, проиграв очередной блицкриг, на дереве качаешься на стропах.
эй, девочка моя, куда теперь? на новую позвали амбразуру?
умерь свой пыл, тебя не ждут, поверь, наивную восторженную дуру.
цветным драже неверных слов-не-тем мостишь свою печальную дорогу
к глухой стене, чужой неправоте. стучишь? а не откроют, слава Богу.
но, в сотый раз на шлейке повернув к тому, кто лгал, бросал и рядом не был,
ты оборвешь покорность, как струну, и вдруг поймешь, о чем смеялось небо.
ты под ногами почву обретешь, а не канат/болото/грязь/подмостки,
и, скинув с плеч тоску и злую ложь,
танцуешь на безлюдном перекрёстке.

город спит под покрывалом из июньских обещаний,
из надежд на перемены
(прошлым летом не сбылись),
я свое забыла имя — нет поэта безымянней,
напеваю сонных улиц заоконный вокализ.
нижней нотой — пьяный шепот припозднившихся прохожих,
верхней нотой — смех соседки
(курит, глядя в темный двор,
в телефон бормочет сладко: «спи-до-завтра-мой-хороший»,
улыбается, закончив нежный глупый разговор)
фоном рядом, из сто пятой, гневно плачет телевизор
льет безадресно,
в пространство,
в никуда речитатив,
… показать весь текст …

серый город прячет в слякоть контур утренних маршрутов,
я иду и тянет плакать. плечи зябко в шаль закутав,
легкой тенью отражаясь в мерзлых лужах, бродит осень
по проспектам. мостовая листья ловит. ветер носит
пыль дождя, слепую морось, размахнувшись, вслед кидает.
в шуме улиц слышу голос: «в этом мире ты чужая».
спорить с ним уже не стану, есть ли смысл с правдой спорить?
до июня спят фонтаны — городской кусочек моря.
над кривыми зеркалами капель стынет неба просинь,

я несу в ладонях пламя, мой огонь не гасит осень,
мой огонь — любовь живая, мой огонь — кусочек солнца.
обжигает, разгораясь, светит хмурым незнакомцам,
ярко, ласково и ясно, как маяк в промозглом смоге.
… показать весь текст …

я забыла, когда в первый раз он пришёл в мою комнату,
незнакомый, незваный, непрошеный, в тёмном, молчит.
помню взгляд его цепкий, капканом на мне хватко сомкнутый,
мою веру крошивший в песок, прах и мягкий графит,
в сотни злых недовер, недоросших до взрослого звания,
а меня превращающий в пыль на подошвах его.
он пришел, и защёлкал отсчёт моему истязанию,
бесконечная пытка, недоброе неволшебство.

в первый раз о подруге плохое со смехом и сплетнями
рассказала другим, и с прогулки вернувшись дом…
… показать весь текст …

ангел?
бесенок?
ну только незрячий не разглядел бы изнанку твою.
крылья не скроешь,
копытца не спрячешь
в адской рутине/семейном раю.
аскорутиново-желтое солнце слепит печальных своих прихожан.
ты подмигнула с лукавым поклонцем — взглядом прохожий тебя провожал.
и леденцовой капелью в ладони небо весеннее сыплет лазурь.
старый трамвай переливчато стонет, двери раззявив в похмельную хмурь.
мимо бежишь,
яркий нимб поправляя
быстрым кокетливым жестом слепым.
первая бабочка шьет баттерфляем серую лайкру апрельской толпы
… показать весь текст …

мой ангел, как легко любить фантом,
как сладко о несбывшемся страдать.
он чист, прозрачен, свят и невесом,
он компромат не прячет под кровать,
не колется щетиной перед сном,
о бывших не расспрашивает зло.
мой ангел, как легко любить фантом,
он в рамке под сияющим стеклом
не прячет свой давно погасший нимб,
неповторимый, слишком честный взгляд,
прекрасен, незабвенен, несравним.
легко сиять — когда боготворят.
иллюзия — мечты слепой двойник,
за руку тянет в лабиринты лжи,
… показать весь текст …