послушай произносит вера
и ничего не говорит
я жду и злюсь и вдруг услышал
листву сверчков и поезда

Вот сижу и думаю. Сына вырастила. Дом построила. Деревьев посадила целый сад. Может, пора и замуж?

Мы пьём вдвоём живительную влагу
Под едким логотипом «Самогон»:
Нам по фигу дороги и овраги,
Напитки мира… нужен только он!

Меняем позы, города и страны
(Всё выбирает Муза их сама!),
Лежим кульком, зализываем раны,
Надолго выживаем из ума…

Зато стихи — как чёрт из табакерки
Выскакивают ночью… среди дня!
Однажды Муза, перейдя все мерки,
Вконец, друзья, замучила меня!!!
… показать весь текст …

К непотопляемым есть смысл принюхаться.

Кто Пушкин? Гений, бог, оракул.
Кто Пушкин? Бездна, высь, провал.
А Пушкин писал, Пушкин какал
И перебрав Клико — блевал.

Кто Пушкин? Божий огнь над прахом.
Кто Пушкин? Тот, кто все посмел.
А Пушкин, Анну Керн оттрахав,
Об этом хвастался в письме…

Любитель вин и ляжек крепких
В мундир постыдный облачен.
Кто Пушкин? Карлик, метр с кепкой,
Жене-красотке по плечо.
… показать весь текст …

Круг любви распался вдруг,
День какой-то полупьяный.
У рябины окаянной
Покраснели кисти рук.

Не маши мне, не маши,
Окаянная рябина!
Мне на свете все едино,
Коль распался круг души.

За то, что мне подарено с лихвою,
и что еще успеешь подарить,
за встречу неизбежную с тобою,
вплетенную в моей дороги нить,
за чувство окрыляющей свободы,
за предвкушений истинный восторг,
за власть менять покоем непогоды,
за то, что стать собою мне помог,
за то, что спелись вера и надежда,
похоронив любых оттенков ложь —
я буду улыбаться безмятежно,
когда ты неожиданно уйдешь.

Пугливой змейкой след осенних дней,
Плетётся, спотыкаясь, между башен,
Где паутиной каждый куст украшен,
Горит росой, как тысяча огней.

И толпы в кучу сбившихся берёз,
Снимают одеяния из листьев.
Рябины гнут свои от веса кисти,
Роняя наземь капли нежных слёз.

Где в горьком тлене морщится земля,
Дороги все усыпаны листвою.
А там, вдали, качаясь над рекою,
Надрывно стонут ивы, тополя.
… показать весь текст …

Не важно, какие мысли к вам приходят, важно — какие остаются.

Секс наших тел был дьявольски хорош.
Наверно, эти позы душам недоступны