Nikolay Shalygin

Ты явилась не сразу, не вдруг,
Не красой ослепила писаной,
А по капле вливалась внутрь
День за днём, незаметно, исподволь…
Не манила и не звала,
Не сулила блаженства райского,
Не дарила и не брала,
Не будила желанья страстного.
Лишь бросала невинный взгляд,
Иногда улыбалась мило;
Заползла, как под камень змея,
И, свернувшись клубком, застыла…
Затаилась. Боишься ль чего?
Или просто от делать нечего?
… показать весь текст …

Шепни «люблю», прильнув щекой к груди моей,
Дыханьем нежным моё сердце отогрей.
Весь этот мир — лишь ты и я.
Никто не знает, как сильна любовь твоя.
И каждый день наполнен солнечным теплом,
И ночь прекрасна, если мы с тобой вдвоём.
Шепни «люблю», едва губами шевеля,
Пусть это слышат только небо и земля.
Всегда с тобой, навеки твой,
И жизнь моя принадлежит тебе одной.

Я волком бы выгрыз анахронизм,
Такой, как торты и конфеты.
К любым чертям с матерями катись
Любая сластишка, но эту…
Я бы хлебал её вместо воды,
В утробе не чувствуя груза…
Ведь со сгущёнкою сладко жилось
Даже в Советском Союзе.

День рожденья любимой —
Праздник жизни моей.
Дня не знаю прекрасней,
Дня не знаю светлей.
В этот день появилась
Та, которой, одной,
Я отдал бы в подарок
Этот шар голубой…
Эту землю с травою,
Эти реки с водой,
Эти небо и солнце,
Что над этой землёй,
Звон весенней капели,
Лета ласковый зной,
… показать весь текст …

Голос любимой — птиц щебетанье.
Голос любимой — ветра роптанье.
Голос любимой — шелест листвы.
Голос любимой — шорох травы.
Голос любимой — шёпот волны.
Голос любимой — отзвук струны,
Музыкой счастья наполнен до края…
Голос любимой — лучше не знаю.

Имя любимой… В имени этом —
Всё, что даёт вдохновенье поэту.
В имени этом — строгость зимы,
Звонкое эхо ранней весны,
Летнего дня ослепляющий зной,
Осени поздней грустный покой —
Полная гамма божественных звуков,
В гуле суетном ласкающих ухо.
Произнеси по слогам это имя —
Выразишь все свои чувства к любимой!

Нет эпигонства в этом подарке,
Просто сюжет мне подбросил Петрарка.

Груди любимой — две капельки слёз
За водопадом пушистых волос,
Вот-вот готовых сорваться с ресниц,
Или же — пара испуганных птиц…
Нежно трепещут при каждом движеньи,
Страсть растворяя в немом упоеньи.
Кончиков их вновь коснуться хочу я,
Твёрдых и розовых от поцелуя.
Словно в тумане минуты проходят…
Жар наплывает… сознанье уходит…

Губы любимой мягки и нежны…
Пусть не хватает им свежести прежней,
Пусть не умеют они целовать,
Губ мне милее не отыскать.
Вот приоткрылись в улыбке от счастья,
Вот изогнулись, сведённые страстью,
Порозовев, точно яблони цвет
В час, когда росы встречают рассвет.
Нет, не сравню: ни на что не похожи;
Губ, этих слаще, быть уж не может.

Сердце любимой — море безбрежное:
Бурное, страстное, тихое, нежное…
Сердце любимой — небо бескрайнее,
Вечно манящее светлою тайною…
Сердце любимой — поле привольное,
Щедрое, необозримо раздольное…
Сердце любимой — девственный лес,
Вечно стремящийся к своду небес…
Глубь непроглядная,
Высь беспредельная,
Ширь необъятная,
Тайна заветная —
Вся красота мирозданья нетленная…
Сердце любимой — это Вселенная.

Глаза любимой — родники,
Струящие лучи души кристальной.
Они чисты и глубоки;
Их взор то лучезарный, то печальный,
То вдруг холодновато-строгий, то лукавый,
То юно-озорной, то величавый…
Но будь в них хоть тоска, хоть счастья блеск,
Пусть гнев порою наливает кровью,
Пусть в них соседствуют и рай, и ад,
Я вижу, как и двадцать лет назад,
Застывшие в их глубине навек
Свет беспредельной нежности
С неистовой любовью.