Обними меня покрепче,
Заслони от страшных вьюг,
Может станет чуть полегче
Мне в кольце любимых рук.
На ветрах сквозных простыла,
Растеряла прежний пыл,
Но я помню, как искрила
Жаждой жизни, пара крыл,
Что дана была с рожденья,
Обветшала в скорби дней,
Сбрось же морок наважденья,
Обнимай меня сильней.

За окном стоял пригожий летний день. О чём-то весело щебетали птицы, обсуждая свои пернатые дела. А здесь, в тишине светлой мансарды на столе отдыхала Старая шляпка. Она любила лежать, опираясь на сухое полено, и вспоминать свою молодость. Иногда Хозяйка приносила вазу с полевыми цветами, ставила её возле шляпки и расправляла морщинистой рукой слегка поблёкшую ленту. Потом она присаживалась в плетёное кресло и задумчиво устремляла взгляд куда-то вдаль. По губам её скользила мягкая улыбка, и Старая шляпка догадывалась, о чём вспоминала Хозяйка — ведь они были с ней ровесницы. А когда Хозяйка уходила, погладив на прощанье подругу молодости, Старая шляпка погружалась в грёзы, в которых она вместе с Хозяйкой спешила на первое свидание…

Довольно забавно, что твердолобыми частенько считают тех, кто не разделяет чьё-то сугубо субъективное мнение.

Он целует ее в середину спины…
Там, где золотом вышиты осы и тихие реки,
Где круги на воде и круги от луны,
Что ложатся монетой на сонные веки,
Там, где розы ветров заглушают полынь,
Там, где стёртые карты забытых Америк,
Где стекают в нее бесконечная синь,
Бесконечная тьма и на призрачный берег
На ладонях своих вынося янтари,
Что потом ожерелием меряют дюны…
Он целует ее в середину спины…
Там, где сходятся космос и тонкие струны…

Оживу, я смогу, не сдаюсь я

Крылья сложены, сил больше нет,
Свечи тускло мерцая, погасли,
И не вижу в тоннеле я свет,
Потонул мой кораблик бумажный.
Грусть в глазах затуманила взгляд,
Опускаются руки в бессилье,
Отмотать бы Судьбу мне назад,
Чтобы заново всё пережили.
Чтоб настроить на счастье часы,
Чтобы снова расправила крылья,
Чтоб исполнить свои все мечты,
Но, увы, жизнь свою мы прожили.
… показать весь текст …

Говорят, что Одесса уже не та, что она умерла. Это не так, она всё ещё та и она ещё жива.
Я встретил ее, сделав базар и идя домой с Привоза.
Маленькая, очень опрятная, седая, сгорбленная пополам старушка, тянувшая за собой сумку на колесиках, подойдя ко мне и взяв за руку, глядя на меня своими чистыми, пронзительно голубыми глазами, произнесла:
— Мальчик, помоги мне дойти до трамвая.
Мальчик… благоразумно решив не спорить о своей возрастной категории и приглушив до минимума сияние лысины, отв…
… показать весь текст …

Все знают, где находятся в Одессе Пересып и Пересыпский мост. Так вот, рядом с ними и параллельно ему идёт улица имени погибшего героического милиционера Одария. Знаменита она зданием «Одессагаза», внутри которого ещё с советских времён держат оборону мужественные газовики. В эту контору и при союзе попасть было не просто, а сейчас и подавно.
А когда-то эта улица была известна синагогой Нахлас Элиэзер, жизнь в которую вдохнул архитектор Бернардацци. Синагога эта была в Одессе главной и единстве…
… показать весь текст …

Если широко открыл глаза, это не значит, что сильно распахнул душу.

Мудрый возвращает оскорбления молчанием…

Всякий может ошибиться, но мудрый умеет вовремя спохватиться…

Мудрость обогащает, и сама при этом становясь богаче…

Мудрый — сотрудничает с жизнью, глупый — соперничает…

Мудрец способен превратить злобу дня в доброту вечности…

Безграничность мудрости — в бесчисленных возможностях её выражения…

Чаша мудрости полнится и пережитыми бедами…

Мой прадед был инвалидом, поэтому призыву не подлежал. В 41 остался в своем городке, подбирал отставших детей. У него была корова, на молоке выживали. По его рассказам, самыми страшными сволочами были не немцы, а завоеванные ими народы. Румыны, проходя через их городок, забрали корову, посмеялись и пожелали всем детям умереть, их больше 20-ти было. Прадед пошел к немецкому офицеру, требовать кормилицу назад. Тот очень удивился — ради чужих детей человек жизнью рискует (убивали тогда за любую мелочь) — и приказал отдать кормилицу обратно. На молоке и дожили до победы. Большинство детей вернулись к своим родителям, кому-то пришлось остаться (семьи погибли). Но выжили все, благодаря смелости прадеда.