Кирпичный дом, как известно даже трём поросятам, не сдуешь. Но поросята не понимали, что серый волк — это только начало. Самый лютый враг уже притаился в их доме, но увидеть его нельзя. Я имею в виду не радиевые пары и не угарный газ, а простую необходимость сосуществовать втроём на небольшом пространстве. Думаете, ленивый поросёнок — тот, который довольствовался соломой, — смог бы ужиться с педантичным поросёнком-каменщиком? Вряд ли. Уверена, если бы сказка была на десять страниц дольше, поросята вцепились бы друг другу в глотки — и их кирпичный домик таки взорвался бы.

— Кто ел из моей тарелки? — спросил медведь-папа.
— Кто ел из моей тарелки? — спросила медведь-мама.
— Кто ел из моей тарелки? — спросил медвежонок-сын.
И только Маша, глядя на говорящих медведей, поняла:
— С коноплей надо завязывать…

Любовь, как собака. Она рождается очень маленькой и слепой, глаза ничего не замечают, не видят, а сердце понимает и чувствует… любовь — слепа. Говорят, что у собаки всего один хозяин в жизни, самый дорогой и единственный так и любовь — одна на всю жизнь…

Моя мама преподавала английский в 60−70-х годах в одном техническом
вузе.
В одной группе учился студент из Молдавии по фамилии ЖопА (ударение на последнем слоге). Когда моя мама в первый раз в этой группе вела
занятие, она начала, естественно, с переклички, чтобы познакомиться со студентами и отметить отсутствующих. Бодро прошла первые буквы алфавита и дошла до буквы «ж». Тут она остановилась, не веря своим глазам и не зная, что делать, т.к. была настолько воспитана, что «такие» слова не произносила даже в кругу близких и друзей. Образовалась пауза.
— Это я, — прозвучало вдруг несколько обреченно из одного угла.

Опять про техподдержку.
Звонок, звонит девушка (Д):
Д:
— Здравствуйте, у нас плацкарт не работает. (причем таким голосом, будто
они каждый день эти свои плацкарты в службе ремонта компьютеров
ремонтируют)
Я, несколько в трансе от услышанного:
— Эээ…, вообще-то вы звоните в службу ремонту компьютеров…
Д:
— Ну да! (причем еще удивленно так, типа чего это мне там не понятно,
плацкарта что ли не видел)
Я, начиная вспоминать где в плацкартном вагоне могут быть компы:
— А какой плацкарт вы имеете ввиду? (ну, думаю, может современные
технологии и до плацкартных вагонов добрались?)
… показать весь текст …

Что-то тяжко так все… Объясняю сыну, который удивляется, что за стрижку тоже платить надо, что в нашем мире за ВСЕ платить надо. ЗА ВСЕЕЕ??? — удивляется он. Да, — вздыхаю, за все!!! Тут же прошу ЕГО телефон, чтобы позвонить, на что, схватывающий на лету, ребенок, говорит — А ДЕНЬГИ ЕСТЬ??? Тогда принесу! Сама сказала, что за все надо платить. И смешно и грустно…

В городе так много темноты. И не только вокруг, но и внутри нас. У каждого из нас есть немного мрака внутри. И этот мрак вечно голоден. Он хочет сожрать тебя изнутри, и чем больше ты ему позволяешь, тем более свирепым он становится.

Моя философия — в том, что на белом свете существует огромное — а точнее, бесконечное — число возможностей. И выбор этих возможностей в значительной степени предоставлен людям, населяющим этот мир. Иначе говоря, мир — это кофейный столик, изготовленный из хорошенько сконденсированных возможностей.

Обладать нелюбимой — несчастный удел нищих телом и душой. А мужчины хвастают этим как «победой».

С обидой жить довольно просто. Механизм обиды многое упрощает. Я хороший — они плохие, вот я и обиделся. Обида снимает вину. Обида даже оправдывает. Но если обижаться долго и на многое, то через некоторое время можно обнаружить себя прекрасным, живущим в плохом и обидном мире среди плохих и обидных людей. А если не обижаться, то вопросы возникнут по большей части к самому себе. И тогда можно ощущать себя не самым умным, не самым правым и не самым прекрасным в мире, но при этом жить среди хороших людей и в не худшем из миров.