Александр Меркулов

Система на самом деле простая…

Вот лежит вибропояс — это если вибрировать жиры на пузе каждый день, то жиров на пузе не будет.

А вот лежат патчи. Ну помните те, которыми я отполировала полы?
Вот они лежат для того, чтобы мешков под глазами не было.

А вот лежат маски для лица. Это если их накладывать хотя бы два раза в неделю, морда станет гладкая и шелковистая.

А вот скраб.
Он для отшелушивания старинной кожи. И если им пользоваться регулярно, то кожа станет как у ребенка.

А еще у меня есть…
… показать весь текст …

Доживаешь шепотком —
Не в канаве, не на троне…
Злая кошка-осень тронет
Сердце острым коготком.

И прошедшего не жаль.
И грядущего не надо.
Догорай, моя лампада.
Тикай в часиках, печаль.

Мышка плачет. Дождик льёт.
Пей коктейли. Ешь бурито.
Кто там бродит?.. Чьи шаги-то?
Всё в порядке. Жизнь идёт.

Когда времени нет на раскачку,
И нельзя забегать нам вперед,
Остается стоять в раскорячку,
Двадцать первый, по моему, год…

Мемуарист Филипп Вигель осенью 1820 встретил Сергея Муравьева:
-Что с вами? Мне кажется, вы нездоровы?
-Нет, я здоров, только не весел, — радоваться почему.
-Потерпите, надейтесь.
Грустно взглянул он, промолвив:
-Жить в надежде, умереть в дерьме.
Поклонился и пошел дальше…

Живя весьма благообразно
при нашем опыте и стаже,
мы не бежим на зов соблазна,
а просто надо нам туда же.

Третьего не дано.

Когда мне было 18 я узнала, что мой отец на самом деле мне не родной. С мамой они познакомились, когда мне было два года. Мой родной отец бросил ее беременную.
Родители решили, что раз я теперь взрослая, то имею право знать правду. Что лучше скажут сами, чем всплывет потом. Сказали, что даже не осудят если начну искать биологического отца — это мое право. Я была в шоке. В ступоре. Всю ночь провела в раздумьях и не могла уснуть. В голове каша. Родной отец? А какой он? А вдруг ж…
… показать весь текст …

К восьмидесяти годам вы уже знаете всё. Вот только как это вспомнить?"

Давайте после драки
Помашем кулаками,
Не только пиво-раки
Мы ели и лакали,
Нет, назначались сроки,
Готовились бои,
Готовились в пророки
Товарищи мои.

Сейчас все это странно,
Звучит все это глупо.
В пяти соседних странах
Зарыты наши трупы.
И мрамор лейтенантов —
… показать весь текст …

Солдаты бодрости не чувствуют. Ее чувствуют здоровые, розовощекие люди из штабов, которые через день бреются и меняют воротнички на гимнастерке. Эти люди пишут бумаги, обедают в столовых, пугаются каждого самолета, подымают панику при каждом удобном случае, в остальное же время полны бодрой воинственной активности.
Сражаются больные, изнуренные и грязные неврастеники с обмороженными носами, усталым взглядом, и такие слабые, что их может осилить ребенок. Здоровые толстые бодрые люди пишут бумаги, посылают других в бой и достают обмундирование в военторгах.

А как первая любовь — она сердце жжет.
А вторая любовь — она к первой льнет.
А как третья любовь — ключ дрожит в замке,
ключ дрожит в замке, чемодан в руке.

А как первая война — да ничья вина.
А вторая война — чья-нибудь вина.
А как третья война — лишь моя вина,
а моя вина — она всем видна.

А как первый обман — да на заре туман.
А второй обман — закачался пьян.
А как третий обман — он ночи черней,
он ночи черней, он войны страшней.