Полынь_

В те времена убивали мух,
ящериц, птиц.
Даже белый лебяжий пух
не нарушал границ.

Потом по периметру той страны,
вившемуся угрем,
воздвигли четыре глухих стены,
дверь нанесли углем.

Главный пришел и сказал, что снег
выпал и нужен кров.
И вскоре был совершен набег
в лес за охапкой дров.
… показать весь текст …

Если жить здесь и сейчас — на там и потом ничего не останется.

Разум, конечно, признает, что отпуск кончился, но остальной организм против.

Всё для народа — это хорошо. Но еще лучше — всё для человека.

Всё проходит, и жизни не прекословь.
Всё проходит — плохое, хорошее.
Всё проходит, и даже… да, даже любовь —
Ведь мы сами проходим тоже.
А поэтому — что суетиться зря
И размахивать шашкой всуе?
Я сижу на краю своего сентября
И ловлю дождевые струи…

Все, что дорого, крепко держи, да нечаянно не задуши.

Лето — это детство. В крайнем случае, юность. А если это только погода — никакое это не лето.

Я дождь люблю другой —
таинственно шуршащий,
Когда роняет он
мне жемчуга — лови!
О, этот летний дождь —
как опытный рассказчик,
Какие он шептал
мне сказки о любви!

Против нас плетут интриги —
мы интриги не плетем!
Предают нас сплошь и рядом —
мы одни не предаем.
Сплетни? Это не про нас,
а про НИХ, наверное.
Вот такие мы, ребята,
Необыкновенные!

Жил Александр Герцевич,
Еврейский музыкант, —
Он Шуберта наверчивал,
Как чистый бриллиант.

И всласть, с утра до вечера,
Заученную вхруст,
Одну сонату вечную
Играл он наизусть…

Что, Александр Герцевич,
На улице темно?
Брось, Александр Сердцевич, —
Чего там? Всё равно!
… показать весь текст …