Не раскачивайте лодку чужого молчания, если не готовы услышать мнение человека.

Есть люди, которые умудряются зажечь в чужих душах свечи, тогда как в своей собственной тлеют последние угольки надежды на выживание.

Тряхнула осень в танце стариной,
Метет по мостовым цветным подолом.
Ей впору пара с рыжим сентябрем,
Который, словно внук, румян и молод.

Но бабьим летом в моде мезальянс
Страстей, порочных до седьмого пота,
Как старой Вены вечно юный вальс.
От времени потертой позолотой

Покрыты, будто пылью, башмачки.
Синь глаз туманят крики птичьей стаи,
Напрасным уговорам вопреки
Она в свой срок гнездовья покидает.
… показать весь текст …

Душа — это стена. Увешанная портретами дорогих нам людей, одни из которых мы забываем за давностью или ненужностью, к другим — возвращаемся снова и снова, чтобы осторожно провести кончиками пальцев по шершавой теплой поверхности своей любви. Стена, исписанная вдоль и поперек отрывками любимых стихов, цитатами, сумевшими поддержать нас в сложную минуту, словами, сказанными прицельно, глубоко, самыми важными и не сказанными никогда, но все равно существующими на этих стареньких обоях, на которых у…
… показать весь текст …

Не понимаю, почему всё так случается,
Что наши беды только нас самих касаются…
Что предают и судят, будто мы железные,
А после смерти льются слёзы бесполезные…

Живут талантливые люди, даром делятся…
Всё ждут, что кто-то их печаль понять осмелится…
В ответ на искренность — лишь колкие любезности…
Они уходят в мир иной от бесполезности…

Душа людская уязвима безразличием…
Мы равнодушные порой до неприличия…
И чтобы в ком-то разглядеть черты прекрасные,
Должны с экрана услыхать про смерть ужасную…
… показать весь текст …

…я всегда делил человечество на две части. Есть люди-сады и люди-дома. Эти всюду таскают с собой свой дом, и ты задыхаешься в их четырех стенах. Приходится с ними болтать, чтобы разрушить молчание. Молчание в домах тягостно. А вот в садах гуляют. Там можно молчать и дышать воздухом. Там себя чувствуешь непринужденно.

бездомные псы умирают спокойно,
без шума, без крика, приняв все, как есть,
как будто им вовсе не страшно, не больно,
на солнце блестит их потертая шерсть…

бездомные псы умирают так тихо,
так грустно, как будто апрельский снежок,
и в рай попадают, где служит им гидом
какой-то нелепый собачий божок…

бездомные псы видят сны о хорошем,
о светлом, волшебном и солнечном дне,
где дети, усадьба, хозяева, кошки,
и голос командует: «Шарик, ко мне!»
… показать весь текст …

Для меня существует всего две категории людей: мои и не мои. Если люди мои, то мне безразлично какой у них статус, половая принадлежность и кому они молятся. Нас могут разделять тысячи километров, но я знаю, что они со мой. А я с ними. Ну, а не мои… Я просто прохожу мимо.
И для своих у меня существует только одно правило: никогда не унижайте меня ложью. И не опускайте себя в моих глазах. Если я не права, скажите мне это в лицо! Где угодно и когда угодно. Я пойму все. Все, кроме лжи. Не думайте, что я не чувствую ее в ваших слова! Я ее за версту чую!!! И мне больно и трудно терять людей оттого, что я знаю то, о чем они молчат! И тут уже не важно — от трусости, из страха или по каким-то другим причинам! Я убеждена точно в одном: своим не говорят в глаза одно, а в спину другое. Со своими честность — это главный приоритет. И, поверьте, даже если мне будет тяжело принять ошибочность своих взглядов, я все равно буду благодарна за правду. Она того стоит…

Если человек вот так вот прямо ртом сказал, что не любит — дальше можно не слушать. Разлюбил или не любил, это уже не имеет значения. Такое говорят только в одном случае — если вообще не хотят больше иметь с вами дела. Это больно и обидно, но изменить это вы не можете. Вы немножко о нем подумаете, это необходимая стадия. А потом заживет, если не расчесывать, честное слово.

У каждого свои понятия о гордости. Кто-то гордится тем барахлом, которое наворовал, кто-то гордится той должностью, которую он занял, подставляя и предавая близких и друзей. Кто-то гордится достижениями своих детей, кто-то тем, чего добился сам. А кто-то просто тем, что остался человеком, не смотря на обстоятельства, в которых он побывал.