Исабель

Рожденный не для счастья: Ален Делон встречает юбилей затворником

Хуже не стало

Сегодня актер постепенно приходит в себя в своем поместье Души в центральной Франции после инсульта, случившегося полтора года назад. Тяжелая болезнь нагрянула сразу после Каннского фестиваля, на котором его дочь Анушка вручила отцу «Золотую пальмовую ветвь» за вклад в мировой кинематограф. Растроганный Делон тогда пустил слезу в ответной речи и, словно предчувствуя удар, предупредил: «Для меня наступает не конец к…
… показать весь текст …

СЕБЕ
Держи удар, дистанцию и слово.
Держи святую воду и перо.
Держи картошки полное ведро
И ожерелья лука золотого.
Они — твоё несметное добро,
Защита — от любого духа злого.

Держи свой путь, а не по ветру нос.
Держи любовь — бессмертно, тайнозримо,
Чтоб не держать ни краски для волос,
Ни туши для ресниц, ни щёк для грима,
На это есть всегда огромный спрос, —
Но подлинника страсть неповторима.
… показать весь текст …

Изобрети, Россия, вакцину от недуга,
От вируса, который внедряется в мозги,
Чтоб рухнула Россия, любя врага, как друга,
Боготворить мечтая своих врагов круги, —
Себе спастись от этой заразы помоги!

Изобрети, Россия, вакцину от подлянки,
Которая — измены под видом перемен,
Под видом проходящей ангины и ветрянки,
Бронхита, от которого в России ставят банки, —
Изобрети вакцину от самосдачи в плен!

Изобрети, Россия, вакцину от позора,
От Беловежской Пущи, от вируса мозгов,
… показать весь текст …

«Собака Баскервилей» — как снимался фильм

Премьера этого телевизионного фильма прошла субботним июльским вечером — 25 июля 1981 года — на первой программе всесоюзного телевидения. Замечательная постановка Игоря Масленникова, блестящая игра дуэта Ливанов-Соломин, интересная трактовка образа Генри Баскервиля — всё это сделало этот фильм любимым у миллионов зрителей.

Когда Масленников собрался снимать «Собаку Баскервилей», две предыдущие картины имели такой успех, что ему ничего не стоило собра…
… показать весь текст …

Всё проходит, всё пройдёт, как дважды два четыре… Всё пройдёт и мы исчезнем в этом бренном мире… Растворимся, словно не было тут нас… Этот час ждёт каждого лишь раз… Нужно встретить нам его достойно, Как бы ни было встречать его нам больно. Чтобы не краснеть нам за свои свои поступки, надо не идти, мне кажется, к принципам в уступки. Пронести свой крест, по жизни ровно, без изьяна. Чтобы не было на сердце кома из обмана. Чтоб была достойна сказанная речь и стараясь от обиды близких уберечь. Это всё не сложно, в жизни воплотить. Просто свою гордость надо укротить!!! Доброта и ласка — вот. что близким нужно! И тогда получится, жить со всеми дружно! Не держи обиду, комом на груди и тогда увидишь счастье впереди!

Человек… Деньги… Жизнь…
Казалось бы, такие простые слова! «Чело-век! Это — великолепно! Это звучит… гордо!» Деньги не могут быть важнее человека.
Но! В реальности же: Человек — ничто… Деньги — всё… А жизнь — копейка…
Таковы жестокие грустные реалии…

Когда всё очень плохо, надейся и жди — скоро всё будет хорошо! Но, когда всё очень хорошо, тоже плохо, потому как дальше, к гадалке не ходи, всё будет очень плохо.

Ах, эти лаковые туфли,
Рубашка — белое суфле,
Причёска ежиком, как щётка!
И вот… пошла звенеть чечётка,
А сцена, словно барабан,
Всё отражает звуки чётко!
Вокруг закуски… шутки… водка.
Но взгляд задорный смотрит кротко
И даже чуть-чуть свысока.
Он сам не пьёт — лишь кружка сока.
…И руки вялые висят,
А ноги бьются, колесят,
Чечётку звонко отбивают,
Усталости они не знают.
… показать весь текст …

Осень… какой бы долгой не была, но всё равно — быстрорастворимая… золотой листопад, кружка горячего глинтвейна с корицей, костёр… да-да, именно костёр, не камин, а костёр с гаснущими на лету искрами… лёгкая грусть уходящего лета… а сегодня всё это совпало с Новолунием… Счастья вам, люди! И… никогда не кладите в свою жизнь даже самую маленькую оливку сплетен…

ЗАНАВЕС

Всякий раз, когда спектакль близился к концу, Занавес очень волновался, готовясь к своему выходу. Как его встретит публика? Он внимательно осматривал себя, стряхивал какую-то едва заметную пушинку и — выходил на сцену.

Зал сразу оживлялся. Зрители вставали со своих мест, хлопали, кричали «браво». Даже Занавесу, старому, испытанному работнику сцены, становилось немного не по себе от того, что его так восторженно встречают. Поэтому, слегка помахав публике, Занавес торопился обратно за кулисы.

Аплодисменты усиливались. «Вызывают, — думал Занавес. — Что поделаешь, придётся выходить!»

Так выходил он несколько раз подряд, а потом, немного поколебавшись, и вовсе оставался на сцене. Ему хотелось вознаградить зрителей за внимание.

И тут — вот она, чёрная неблагодарность! — публика начинала расходиться.