«Еду я в электричке Москва-Петушки. Входит бомж с Курского вокзала. Синяк синяком. Морда опухшая. На вид лет тридцать. Оглядевшись, начинает:
— Граждане господа, три дня не ел. Честно. Воровать боюсь, потому что сил нет убежать. А есть очень хочется. Подайте, кто сколько сможет. На лицо не смотрите — пью я. И то, что дадите, наверное, тоже пропью! — и пошел по вагону.
Народ у нас добрый: быстро накидали бомжу рублей пятьсот. В конце вагона бомж остановился, повернулся к пассажирам лицом, поклони…
… показать весь текст …

Оступившись, Всевышний упал в яму.
Мимо брели трое. Что желает каждый из вас? - спросил Господь. Первый не успел заикнуться об авто, как укатил на приличных немецких колёсах.
Второй едва мыслью проникся об утехах плотских, как возникла блондинка с огнём в глазах и просила дровишек подкинуть.
А третий спросил: Господи, а ты-то сам чего хочешь?
Да вытащи наконец-то меня отсюда!
Тот повиновался.
Не знаю, - говорит ему Господь, - что ты желаешь и не хочу знать, я буду просто идти за тобой и не дам тебе упасть в яму - все остальное ты добудешь себе сам.

— Как к тебе относятся твои дети?
— Как к Богу.
- Это как?
— Меня почти не слушают, мои просьбы толком не выполняют. Порой даже делают вид, что меня не существует.
Но если им что-то понадобится — тут же зовут…

— Дорогая, ты как пуля.
— Что, попадаю в сердце, бью по кошельку и выношу мозг?
— Нет, просто дура…

Если я кого-то не устраиваю… Устраивайтесь сами!..)

Только глубокий философ называет обсуждение у него на глазах и под носом — обсуждением за его спиной

Грехи других мы осуждаем,
Винить спешим всех впопыхах,
Но часто сами забываем
О тайных собственных грехах.

Стыдим словами, порицаем,
Торопимся за всё судить,
Ошибки личные скрываем
И учим безупречно жить.

Перевелись нынче настоящие мужчины, а все потому что перевели они бабушек через дорогу, да так с ними и остались жить поживать, да наследство их ждать

В этом мире я… Больше всего ненавижу лицемерие. Это даже хуже, чем само Зло. Это яд, отравляющий не только других, но и тебя самого. Оно может пахнуть как роза, но дерьмо все равно остается дерьмом.

Живём как попало, не осознавая, что нас не стало.