Nonstop

Капризно губки поджимая
И чуть отставив коготок.
Она искала ключ от рая.
Глазами метя в кошелек…

Франция — звонкий талер,
Тонкий бокал бордо…
Алая кровь на стали,
Жан Антуан Ватто.
Белая вязь Бурбонов —
Нежная fleur de lys…
Девять цветков у трона
Ветвью одной сплелись.
Фландрия манит мёдом,
Мятой зовёт Прованс,
И в Сен-Шапель, под сводом,
Ангелы помнят нас.
Как ты была красива,
Как я недолго жил…
… показать весь текст …

И она поцеловала меня… Это был такой поцелуй, о котором я никогда не расскажу друзьям вслух. Это был такой поцелуй, который позволил мне понять, что я никогда не был так счастлив за всю свою жизнь.

Я зачем-то привык быть первым,
И неважно, когда и в чём.
Жизнь, как дама с веслом галерным,
Чинно вскинутым на плечо,
За спиною всегда стояла:
Обернёшься — вручит — плыви…
Словно лодок на свете мало,
Что стремятся на край земли
Через бури любви и быта,
/что, по сути, одна чума/,
Через таинство Массолита
/где поэту — тюрьма, сума/.
Не успеешь уйти на милю —
Жизнь догонит, предъявит счёт,
… показать весь текст …

Это важно — давать сигналы и быть на связи. Жизненно необходимо, чтоб кто-то слышал, как ты движешься точкой на карте, и в каждой фразе пытаешься быть нужнее, а значит, ближе. Говорится о чем угодно, исходит словом, колокольным звоном плачется, вдохом длится, чтобы только ждали, держали тебя живого, чтобы где-то в конце пути разрешили сбыться. На заправке кофе горчит, но дарует ясность, на обочинах люди столбов верстовых темнее. И все тише и тише становится с каждым часом, и к утру земля, наверное, онемеет. Вот проехал реку — название канет в Лету, видишь белую лошадь, бредущую в поле влажном…

А кругом уже разливается это лето. И в него отныне никто не заходит дважды.

Стишки-порошки*

***

зимою ёжики не дрыхнут
сухими листьями шуршат
и судьбы мира потихоньку
вершат

***

не жмет пуш-ап белеют стринги,
но годы дивные летят
на аватарку ставлю фотки
… показать весь текст …

Лес бликами дрожит сквозь изумруд —
…в косых лучах так тих и иллюзорен.
Ты видишь сон,
где шёлковое море колышется колосьями по грудь
и нежит нас… и ранит… и казнит / несбыточностью солнечных мгновений /
Я снюсь тебе до умопомраченья — нагая и утратившая стыд,
скользнувшая в духмяную постель,
…от терпких, сладких запахов хмелея.
Ты пьёшь меня неистово с коленей, как самый колдовской медовый эль.
…
А сам ревнуешь к каждому цветку,
…к метёлкам наклонившихся колосьев,
что льнут к ногам…
И в мыслях…
… показать весь текст …

..несовершенства сосредоточием-слеш-квинтэссенцией вдруг становлюсь;
мысли пунктирные злобно-всклокочены, нервны взъерошены, пулями — пульс.
Рядом — такой же озлобленно-страждущий, самодостаточно-хромлющий мим.
…хочется влезть на трибуну: «Товарищи! Делаем ставки: мы слюбимся — с ним?»
Тотализатор открыт. Предложение желчно-циничное, а потому —
зрители с волнами хлещущим рвением ринулись в кассы — назначить цену.
Только напрасно мятежатся, бедные, алчно следя за гусиным пером:
ни одного не поздравят с победою. Не на что ставить, коль в сути — зеро.
Двое ущербных не станут крылатыми, целым не станут, ни сказкой, ни… чем —
будут лишь мериться ржавыми латами, лживым забралом и торбой проблем.

Я — слово, я — точка и я — многоточье.
Вселенная пикселей в небе экрана.
Я есмь. Существую. Проверено. Точно.
Хотя очень глупо, хотя очень странно.

Я — звук. Или отзвук. Знакомая тайна.
Смеюсь правой скобкой, а грусть — это левой.
Свободна побайтно, побайтно случайна, —
Я — в мире абсурда, я в нем королева.

Я — смайлик, стишок, полуночная птица.
Я — смазанный блик, я,-сердечная рана.
В два ночи спешу от тебя отключиться, —
Не то слишком поздно, не то слишком рано.

Чтобы просто коснуться пальцев, ты проделаешь сотню миль. Мы привыкли не изумляться, а потом родились людьми. Мы заложники расставаний, верстовые бегут столбы. Оказалось, о расстоянье люди в кровь разбивают лбы. Нам ни города векового, ни заброшенного села, попадаем один в другого, раскаляемся добела, заключив с провиденьем сделку, держим небо над головой. Только есть циферблат и стрелка — самый пристальный часовой. Кто задержится дольше срока — будет заперт в проклятый круг. Остается смотреть с порога, и молчать, и касаться рук, и садиться в знакомый поезд, и натягивать эту нить.

А в реке облака по пояс, и над степью ковыль звенит.