Nonstop

И девочки не могут повзрослеть,
И мальчики играют в пистолеты,
А осень зреет, сбрасывая медь
На скатерть малахитового лета,
Просеивая вечное зерно,
Что падает холодными дождями,
И девочкам другого не дано,
Как прятаться за сильными плечами.
И мальчикам другого не дано,
Как маяться в железных колесницах,
И ночью запотевшее окно
Разглаживать оборванной петлицей.
Но лента из косы — для корабля,
Скользящего по вышколенной глади,
… показать весь текст …

Мы лечили друг друга друг другом…
Мы играли всю ночь в поддавки…
Я была твоей тенью-подругой.
Ты моим продолженьем руки…
Стрелки бешено мчались по кругу
Лунный свет обронив на манжет.
Я была госпожой и прислугой…
Ну, а ты, был влюбленный эстет.
Я была твоей чудной Венерой …
Ты меня высекал из ребра …
Прикрываясь шелкАми портьеры,
Присягал всем моим кружевам…
Ты меня обнажал как богиню,
Осторожно лаская ладонь …
… показать весь текст …

Не снись прошу, тебя не снись!
Не плачь дождем, у темных окон!
И не касайся, вдруг ресниц,
Когда они совсем промокли…

Не надо пальцем по щеке…
И по губам не нужно тоже!
И не вдыхай меня во сне…
Не обжигай морозом кожу…

Не прикасайся, я прошу!
Не возбуждай горячих бедер!..
… Очнулась… Жарко! Вся в поту!
Стихает дождь… Луна восходит…

Я хочу приносить тебе кофе со вкусом рассвета
Пышный фреш облаков, под клубнично- ванильным суфле…
Пить росу твоих губ, так нежданно слезою согретых…
Сладким шепотом рук в нашем теплом уютном шале

Обладать до конца невозможно и неизъяснимо…
Замирая на вдохе… и чувствуя бешеный ритм.
Нас влечет океан, там где воля сливается с силой.
Хрупкий трепет души, возвышает тончайший эфир…

Я спою серенаду на струнах счастливого сердца…
Ты почувствуешь нежность и вновь отзовешься на зов.
Самым алым цветком. вознесешься в лазури рассвета.
А затем мы с тобой в нашу сказку опять уплывем…

Плотно и жадно.
Медленно… гибельно…
По позвоночнику…
Холод… и жар…
Плавится сердце в истоме невиданной…,
Ниже и ниже вживляя азарт
Свечи погашены.,.
Губы обкусаны
К куполу нёба стремиться язык
Носятся руки…-безумные призраки
Ветром дыханья. сжигая двоих …

В саду камней вновь распускаются розы.
Ветер любви пахнет, как горький миндаль.
У древних богов при взгляде на нас выступают слезы.
Я никак не пойму, как мне развязать твое кимоно — а жаль.

Вот самурай, а вот гейша.
А вот их сегун — рубит их на сотню частей.
Белый цвет Минамото и красный цвет Тайра
Не больше чем краски для наших кистей.

Пока несут сакэ-э-э
Пока несут сакэ-э-э
Мы будем пить то, что есть —
Ползи, улитка, по склону Фудзи
… показать весь текст …

Смотри как их соблазняет бесом,
смотри каким их заносит юзом,
в тебе ни смысла, ни слов, ни веса —
они всё смотрят в тебя и бьются;
в тебе давно ни тропы, ни кочки,
знакомый чёрт не сломает ноги,
но каждый пришлый сомненья хочет,
такой дрожащий, такой безбогий,
такой пустой до тебя, и труса
так жалко прячущий между рёбер;
чужие звери о ноги трутся,
друг друга глушат полночным рёвом,
толпятся… Смотришь в глаза им — что в них?
То рока хохот, то сучьи свадьбы…
… показать весь текст …

Из мутной заводи Патриарших,
в давно назначенный день нисана,
земля пускает сквозь мир бесстрашных — прибить к крестам их, пропеть осанну —
неслышной поступью, жаждой платы, служить уроком, сказаться устно.
Чтоб снова встретить глаза Пилата и разглядеть в них простую трусость.
В броне по пояс под тканью тоги, зажав и нежность свою, и зверя,
он так боится себя и бога, в нем уместившихся в равной мере.
Он так печален и безутешен, убив от ужаса тех, кто вызнал,
что он всегда остается между, не дав себя ни одной из жизней.

Ладонь затянет, веревки трутся, однажды преданный, снова спасшись,
рукой касается сердца труса.

Ноябрь затих, обесцвечен и обезволен.
Словно это — иная пустошь, иная эра.

Ночью я просыпаюсь от тихой фантомной боли там, где ты во мне тянешься тонкою нитью нерва.
Ноябрь залег на дно, накрываясь илом рыжей сыпучей листвы, раздробился эхом.
Ночью я помню, как все между нами было. Все, от молчаний до слишком родного смеха.
Выйди на связь, отмечайся на картах точкой, сигналом, идущим вдоль сердца и подключично.

Я знаю, что мир нас проверить решил на прочность.

Не дай ему отключить нас.

Это финал историй. Историй О.
Здесь, у начала конца. За чертой иллюзий
О ощущает бессмертное торжество,
Чувствуя кожей — насколько фальшивы люди.

Нет того города, нет того места, нет.
Нет в ее жизни ни преданных ей, ни равных.
О показалось — её убивает гнев,
А, оказалось — Она убивает страны.

О продавалась за лживые падежи.
Даже правдивые падают с пьедестала.
О показалось — она научилась жить.
А, оказалось — однажды ее не стало.