Те, которые носят костюмы, говорят о жестокой войне… Те, что утром задраили трюмы, чтобы вечером вскрыть «Божоле», спешно выпить за души убитых /если выпил — то, стало быть, чист/… Те, которые в сводках открытых не читают, что сводки про них — это мы, патагонское племя, нацепившее ризы богов, множим страшное, дикое семя на ладонях шести островов. Континенты смещаются к югу, рвёт экватор смеющийся бог и Бетховен последнюю фугу выдыхает в туман городов.
Завтра всё будет белым и чистым, пепел скроет все наши грехи: будет мальчик склоняться над Листом, будут девочки ноты просты. На рождественской синей открытке снег сойдёт на торжественный мир /может где-то замечется Шнитке белой бабочкой квантовых дыр/.
И надев дорогие костюмы, и на стол водрузив «Божоле» — не узнаем вовек, что безумны… мы, стоящие в общем костре.
