Nonstop

— Я против любого насилия,
Но сердце налито свинцом.
Любезная Ольга Васильевна,
Скажите, что с вашим лицом?
.
Я помню, ещё в мае-месяце,
Когда мы ушли в отпуска,
Вы были наивной прелестницей,
Без этого чудо-свистка.
.
Отцы на линейке поспорили,
Что это — имплантант или гель.
Ведь вы же учитель истории,
И скоро у «ваших» ЕГЭ.
… показать весь текст …

В добротном костюме я лезу к вершине,
Я — менеджер, я — дипломат.
Но внутренний голос такой матершинник,
Гроссмейстер — два хода и мат.
.
Приходят клиенты в брильянтах и в злате,
Облизывай — бизнес таков.
Но внутренний шепчет, что надо послать их:
Оленей, козлов, петухов.
.
У новой подружки влиятельный отчим,
Прогнуться — и станет отцом.
Но внутренний голос зовёт его очень
Обидным, но точным словцом.
… показать весь текст …

Вы совершенней пейзажа Рен-ле-Шато,
Даже ваш вздох затмевает собой Прованс.
Как будет счастлив, отчаянно счастлив тот,
Кто в этой жизни себе заполучит вас.

Нежный Париж скоро ляжет у ваших ног,
Франция чинно поднимет за вас фужер.
Я наблюдаю вас, словно смотрю кино,
И постепенно влюбляюсь в его сюжет.

Так уже было, но прошлое ворошить —
Будто в пустыне разыскивать караван.
Как вы безумно, божественно хороши!
Мне бы хотелось проснуться подобным вам.
… показать весь текст …

Смотреть в глаза и не видеть,
как тает снег …
Соленым прибоем катит к ее щекам.
Как губы алеют и жмутся к моей руке
Как шепчут по детски наивное- «Не отдам»…
Но пальцы не дрогнут
И голос свинцово тверд-
— Прости, мне пора
Уже поздно…
Я напишу…
Не криком беспомощным
бросится как упрек-
Шипяще горячее-
-«Мой!»
… показать весь текст …

…а бывает и так, что проходит лишь год иль два, ну, а ты в себе столько уж вечностей проносил…
по-другому всё видится: жесты, стихи, слова; и не любится то, что когда-то без мер любил.

и всё, вроде бы, так — ты себя сохранил, собрал, только вот этот мир слишком сильно теснит глаза: в нём не видится больше ни истины, ни добра, и о нём, так выходит, что нечего и сказать.

ничего о тепле — этот свет здесь давно погас, и в душе ничего не трепещет на данный звук: нет любви в этих тысячных сотнях усталых глаз, и все связи уверенно сотканы из разлук.

и, когда я усну и забуду, как мне дышать, так пытаясь себя устремить далеко и ввысь…
если ты существуешь, «родная» моя Душа, то позволь себе вслушаться в крики; и отзовись.

Столько лет уже, столько лет,
А жалею всех, как дитя.
Покраснел в саду бересклет,
Утки в небе на юг летят.

Вроде есть у меня ружье,
Есть лицензия на отстрел,
Только уток люблю живьем,
А не жаренных на костре.

Утки-утки, летите прочь,
Завершая прощальный круг.
У Барашка возьмут ребро,
У Осётра возьмут икру.
… показать весь текст …

я не хочу
и ты меня не хочешь
приходишь поздно… убегаешь спать
у нас давно «все это» -как работа
но есть свой дом
а в доме есть кровать
…есть теплый бок под общим одеялом
и теплый кофе
за одним столом
хотя давно не приглашаю маму
и ты отца не приглашаешь в дом
мы отдалились
мы почти чужие
почти родные и почти друзья
… показать весь текст …

без истерик
садись поудобней
на руинах растраченных грез
вытри слезы- смотри вся промокла…
ты поверь, это все не всерьез
алый парус растаял в тумане
три гудка просвистел пароход
вы играли друг с другом словами
вы делили не жизнь — бутерброд
ты придумывай куклам сюжеты
шей короны из ветхой парчи
ты ж не Золушка и не Одетта
принцев нет!
хоть кричи хоть молчи
… показать весь текст …

Я не больше чем демон, смотрящий на Мойке в небо… В этом городе люди привыкли к таким вещам. Чёрный зонт мой — цветок, что был кем-то в тумане срезан и подарен как знак принадлежности всем дождям.

Я не добрый, не злой — я брожу по имперским землям для того чтобы ночью на теле твоём писать эти тёмные мантры с одной
незаконной целью: когда выйдут чернила, обняв тебя, крепко спать

и входить в этот город с другой стороны заката — вот слетают с Исаакия ангелы, пьют вино… И снимают с крестов всех по осени здесь распятых /и распятые эти всегда на одно лицо/.

Я не больше чем дух, оттого я люблю полотна, плащаницы, плащи, поцелуи, пороки, плоть… Но когда ты меня обнимаешь в прихожей сонно, я поверить готов — и меня сотворил Господь.

Я не больше чем демон, смотрящий на Мойке в небо. Подойди, серебро мое, вместе пойдем к реке.
Чёрный зонт мой — цветок, что был кем-то в тумане срезан. Я спокоен, когда над тобой он зажат в руке…

Пропади оно пропадом: пробки и сквозняки.
Этот вечный мейнстрим, жизнь расписана по часам,
где в любом не касаешься нужной тебе руки, сохраняя внутри разговоры и голоса.

Осень как меланхолия. Каждый твой шаг шуршит, воздух ломким стеклом, стрекозиным сквозным крылом
чуть подернулся дымкой, и, кажется, ни души не встречается больше и встретиться не могло.

Называть твое имя в звенящую пустоту, не хранить поцелуй на обветрившихся губах,
потому что тебя никогда не бывает тут. Никогда. Я стара…
… показать весь текст …