Киевлянка

Все мы чувствительны, когда выступаем в роли зрителей. Все мы бесчувственны, когда действуем.

Наше счастье всегда в полёте. Нет гнезда у него, только крылья.

Ещё пять фраз. Пять ударов. Пять смыслов.
Пять связок. Пять завуалированных откровений.
Пять эстафет. Пять подобий.
Пять раскинутых знаков.
Пять пейзажей. Пять и более времён года.
В одном диалоге пять ожиданий.
Пять молчаний по пяти поводам.
И пять признаков одного и того же.
Шесть смыслов в пяти. Семь смыслов в шести…
Отказ от второстепенности. Прыжок в никуда.
Очередь потомства. Пропуск.
Отчаливание к неизвестному. Признаки слов.
Обратная словесность.

Боевых петухов голоса
И раскидистых яблонь даренье
И впаденье реки в небеса, —
Это всё твой подарок, деревня.
Твоих маленьких домиков лик,
Твоих улиц песчаные реки
Я воспринял не только на миг,
А, как жизнь показала, навеки.
И, листая годов череду,
Отрицая иллюзий кокетство,
Всё иду, благодарно иду
По дорогам песчаного детства.

По щеке слеза неслышно
Побежит.
Мама спросит у малышки:
— Что болит?
Не печалься, всё до свадьбы
Заживёт…
Мне бы маму вновь позвать бы, —
Не придёт.
Между нами очень много
Звёздных лет,
И скорее встречу Бога,
Маму — нет.
По щекам рекою слёзы
От обид.
… показать весь текст …

Питайся хлебом и водой,
Останься гол и бос.
И память не бери с собой —
В лицо чужбине брось.
Пусть лес кричит: «Не уходи!» —
И стонет от тоски.
Пусть голос детства позади
Рвет душу на куски.
Пусть плач его тебя зовет,
Пусть поседеешь враз —
Гляди вперед,
Иди вперед,
Иди — и в добрый час!

Из всех видов рыб слова — самые простодушные:
приманок не надо — сами глотают крючки.
Только сухость сетей — шершавое равнодушие —
разъедает быстрые, влажные плавники.
Им больше не выплыть из горла: робко и неуклюже,
или порывистой стаей из устья чернильной реки…
Остается лишь лечь на дно
океана, ставшего лужей,
и умереть от безмолвной, рыбьей тоски.

Я любила наугад и без спроса
сесть в автобус и заснуть — заблудиться,
от коленок и до кончика носа
было страшно, но потом мог присниться
этот город — наизнанку, навыверт,
оседающий по-старчески наземь,
кривизна домов, неба вывих
рассыпались, как игрушечный пазл.
Проездного бутафорский квадратик
возвращал меня в автобус, в котором,
спал в обнимку с автоматом солдатик,
а хасид — с потрепанной Торой.

Одесса — это не совсем город… Это улыбка Бога.

— Не от всех и далеко не всё следует скрывать. Особенно, если правда написана на лице. Лучше врать не больше половины, или вообще лучше не врать совсем. Когда столько лжецов вокруг, быть честным выгоднее во всех смыслах.
— Ты о чем?
— Легче всего обмануть всех, если говорить правду. Всё равно не поверят.