Они оба строили любовь на поэтическом сайте.
Он — с мухой, а она — с говном.
Он искал в мухе метафору бренности: её короткий век, её бессмысленное жужжание, её гибель на подоконнике.
Она искала в говне метафору неизбежности: оно всегда рядом, оно пахнет правдой, его нельзя игнорировать.
Они встретились на форуме «Поэзия отвращения».
Он написал:
«Муха — это душа, запертая в комнате».
Она ответила:
«Говно — это тело, которое не обманешь».
Комментаторы захлебывались:
«Глубоко», «Больно», «Узнаваемо».
Их роман длился три месяца.
Это был чистый симбиоз.
Они обменивались стихами, где муха садилась на говно, а говно покрывалось мухами.
Это была любовь.
Но однажды она написала:
«Говно — это вечность.
Оно разлагается, но не исчезает».
А он ответил:
«Муха — это мгновение.
Оно исчезает, даже не начавшись».
И всё рухнуло.
Они поняли, что говорят на разных языках любви.
Она — на языке вечности.
Он — на языке смерти.
Они разошлись, оставив друг другу прощальные подарки: ей досталась банка с дохлыми мухами, ему — засушенный образец в конверте.
Прошло десять лет.
Он стал известным поэтом-урбанистом.
Она — лауреатом премии за самую честную лирику.
Иногда на творческих вечерах их ставят в один ряд.
Критики пишут:
«Два гения, которые так и не поняли друг друга».
А они просто слишком по-разному смотрели на общую рану.
Так и не сумев понять, что муха без говна обречена на голодную смерть, а говно без мухи — на полное, глубокое одиночество.

Самое прекрасное освобождение — понять, что тот, кто первым обесценил тебя, — слабый человек.
В его слабости — причина для жалости, а не для мести.
Желать ему смерти — значит отрезать себе часть света ради чужой тени.

Поиграем в чувства? 
Кто кого влюбит?   
 — кто кого обманет. 
Жить‑то так скучно, 
вот потешим душу
выдуманной грустью —
не любимых кукол.

Со временем я просто поняла,
Что не любила оптимистов никогда.
Им не знакома горечь добела,
В которой я порой черпала силы.

Они спешат «учить», врываясь в дом души,
Сравнив своё богатство с нищенством нытья.
Для них весь мир — одна большая шутка,
Им непонятна долгая минутка

Тоски, когда внутри всё мёрзнет жутко,
Где бьёт под дых их «Ну, не занудствуй!»
И «Всё пройдет!» — как ржавый лязг монет,
Когда в кромешной тьме иссяк весь свет.
… показать весь текст …

Жила была Обида.
На удивление красивая.
Любили её люди.
Хранили в своих сердцах, как сокровище, которое ни за что и никто не мог отнять.
Но их внешность оставляла желать лучшего.
Обида питалась их жизненными соками, как редкий и капризный цветок.
Чтобы она не увяла, люди подкармливали её воспоминаниями о несправедливости, перебирали в памяти колкие слова, как драгоценные камни, и бережно укутывали свою Обиду в саван из несбывшихся надежд.
Она питалась лучшими соками их души — радостью, на…
… показать весь текст …

Жила была дура Альбина и в её сердце было много любви, настолько лишней что это раздражало двух умников Дениса и Петю.
 — Ты слишком громко смеёшься, — говорил ей умник Денис, поправляя очки. — Это статистически неоправданно.
 — В тебе слишком много хаоса, — вздыхал умник Петя, вытирая пятно любви со своего безупречного стола.
 — Нам нужна спокойная и правильная, которая будет молчать в тон нашей тишине.
И они уходили искать свою «Идеальную Пустоту».
Они находили женщин, похожих на чистые л…
… показать весь текст …