Жила была Обида.
На удивление красивая.
Любили её люди.
Хранили в своих сердцах, как сокровище, которое ни за что и никто не мог отнять.
Но их внешность оставляла желать лучшего.
Обида питалась их жизненными соками, как редкий и капризный цветок.
Чтобы она не увяла, люди подкармливали её воспоминаниями о несправедливости, перебирали в памяти колкие слова, как драгоценные камни, и бережно укутывали свою Обиду в саван из несбывшихся надежд.
Она питалась лучшими соками их души — радостью, надеждой, легкостью, — и в ответ становилась всё величественнее.
Но плата за это соседство была жестокой.
Обида, поселяясь в сердце, требовала много места, и человек начинал «сжиматься», чтобы ей было удобно.
Его плечи под тяжестью этого «сокровища» опускались, спина горбилась, а лицо постепенно превращалось в застывшую маску.
У одних губы кривились в вечной горькой усмешке, у других глаза затягивались мутной пеленой прошлого, сквозь которую было не разглядеть настоящий день.
Кожа их серела, как старая бумага, на которой были записаны старые долги.
Люди смотрели в зеркала и не узнавали себя.
Но вместо того чтобы выгнать красавицу-гостью, они еще сильнее прижимали её к груди. — Как я могу бросить её? — говорили они. — Она — всё, что у меня осталось от той несправедливости. Она — моё доказательство того, что со мной поступили дурно.
Обида же только смеялась, любуясь своим отражением в их затухающих глазах.
Она знала: пока человек считает её драгоценностью, он — её раб.
Однажды в городе появился Странник.
Он был очень уродлив: со шрамами, в простой одежде, но его лицо светилось такой странной, первозданной чистотой, что люди невольно останавливались. — Где твоя Обида, путник? — спросили его. — Неужели тебя никто никогда не предавал? — О, у меня была самая прекрасная Обида в мире, — улыбнулся он. — Она была соткана из чистого золота и острых алмазов.
Я хранил её десять лет, пока однажды не подошёл к ручью, чтобы напиться.
В отражении я увидел не себя, а дряхлого старика с мёртвым взглядом.
Моя Обида была живой и сияющей, а я — умирал. — И что ты сделал? — хором выдохнули люди, прижимая руки к груди, где пульсировали их собственные сокровища. — Я просто разжал руки, — ответил странник. — Обида закричала, что без неё я — ничто.
Она обещала мне вечную память и праведный гнев.
Но я опустил её в воду.
И знаете, что случилось?
Она не утонула.
А превратилась в обычную серую гальку и легла на дно, став частью дороги.
И я впервые за много лет смог вдохнуть полной грудью.
Люди слушали его, и в этот момент их «сокровища» внутри заволновались.
Они вдруг почувствовали, что их больше не боятся.
В ту ночь в городе было непривычно тихо.
Кто-то решился приоткрыть дверь своего сердца лишь на щелочку, а кто-то так и остался стоять в темноте, любуясь мёртвым блеском своей драгоценной боли.
Наутро на окраине города появилась гора из серых камней.
Горожане выходили из ворот, и хотя на их лицах всё ещё оставались морщины, их глаза начали светиться.
Они поняли: лучше быть живым и простым, чем превратиться в прекрасную, но мёртвую оправу для своей боли.
Ведь настоящая красота возвращается только к тем, кто нашел в себе мужество стать «пустым», чтобы снова наполниться светом.
Самая большая хитрость Обиды в том и заключается: убедить нас, что без неё мы станем никем, в то время как именно с ней мы теряем себя.
Лицо души
© Альбина Любимая 2058
